А если необычная, где подстраховка? Мог

- А если необычная, где подстраховка? Мог этот парашютист разбиться? - Мог .- И без смысла. Как подаст знак о себе? Думаю, если бы он был прав, спрятал бы в тайнике с парашютом. Тянуть прав с собой опасно .- Рацию абверовцы могли ему оставить здесь, - возразил Бобрьонок. - В той же Параски .- Слишком дальновидно, - сказал Толкунов, но не очень уверенно. - Давай, пока не стемнело, еще немного походимо.Воны прошли овраг до конца, обыскали все подходы к нему, но ничего не нашли. Направились к Жашковичи напрямик, лес здесь не очень густой, подлесок витолочилы Жашковская Коровия - трава росла хорошо и пастухам не надо было далеко гонять череду.Скоро в просветах между деревьями увидели далекие избы. Нашли полянку и спрятались под лещиновых кустами. Далее до деревни тянулась лесная погорилиця с сиротливый пнями и редкой приземистой поросль - лучшего места для отдыха могли не искать: все видели вокруг, а к ним никто не подошел бы непомичений.Бобрьонок подложил под голову сумку, с наслаждением вытянул ноги и сказал умиротворенно: - Хорошо! Звезды скоро забрезжит ... - Холодновато ... - пошевелился Толкунов. - Как ты думаешь, если покурить? Майору также смертельно захотелось закурить, вообще этого не следовало делать, человек в лесу могла почувствовать сигаретный дым, однако только темнело, а опытный шпион придет, когда село будет спать .- Давай, - согласился, - только осторожно ... Толкунов, съежившись, чиркнул зажигалкой, дал прикурить майору от своей сигареты, они прятали огоньки в руках и затягивались жадно: знали - не курить всю ночь ... Потом легли головами друг к другу, замолчали, вслушиваясь в вечерние звуки засыпающего леса, и Бобрьонкови показалось, что Толкунов задремал. Но капитан вдруг зашевелился, повернулся к Бобрьонка боком и сказал, майору показалось, с сожалением: - Война скоро кончится ... - Скоро, - согласился Бобрьонок радостно. - Вот Польшу пройдем, а там и Берлин! И конец нашим трудам ... Толкунов не согласился: - Работа только начинается ... - Скажешь такое! - А всевозможных гадов кто вылавливать? Дядя? - А-а, ты вон о чем ... - протянул Бобрьонок.- А я демобилизуюся .- Ты что? - Ужаснулся капитан. - Ты же ас контрразведки, четыре ордена, кто тебя отпустит? - Что ордена ... - вздохнул Бобрьонок, но не совсем искренне, потому что в глубине души не был равнодушен к наградам. Два Красного Знамени, орден Красной Звезды и Отечественной войны заработал честно и законно гордился ими .- Ордена - это признание, - возразил Толкунов убежденно. - Наши документы, понял? Что ж, если следовать этой точки зрения, то капитану документы были первого сорта: пять орденов, не считая медалей, а еще, как говорится, не вечер ... - Ты это действительно о демобилизации? - Переспросил Толкунов .- Решил .- Сам или с Галкой? - С ней .- Я так и думал: разве женщина может хорошо посоветовать? Бобрьонок хотел обидеться, но не смог. Да и что ему капитану шпильки, чего должна считаться с ними, принимать близко к сердцу: главное, что они с Галей решили для себя эту проблему, приняли решение, от которого не отступятся .- Глупости делаешь, - продолжал Толкупов, - для тебя в армии все двери открыты. Или в госбезопасности. Два курса института, знаешь, сколько сейчас тянут? Поступишь в академии, выйдешь полковником.Бобрьонок лениво потянулся и тихо произнес: - Геолог я, понимаешь? - Ну и что? А я работал в МТС. Так что, мне в мастерскую возвращаться? - Если любишь свое дело ... - А я эту полюбил ... - Толкупов погладил обшарпанную кобуру пистолета. - Только мне труднее. Семь классов, на аттестат зрелости не вытащил .. Но что такое аттестат? Двадцать семь диверсантов - это и есть мой аттестат.