И вы можете говорить об этом

- И вы можете говорить об этом так спокойно? - Я уверен, что границы рейха неприступные. Мы не пустим к себе красных .- Не пустим! - Подтвердил Гитлер. - Но если не сидеть сложа руки .- Вот мы и предлагаем, мой фюрер ... - Я принимаю ваше предложение, Эрнест. Вы знаете, какого огласке примут, диверсия! Кальтенбруннер сдержанно улыбнулся .- Вам всегда виднее, - только и сказал .- Нет, вы даже не догадываетесь, чего он стоит! - Воскликнул Гитлер. Он постепенно разгорался, словно перед ним стоял не сам Кальтенбруннер, а выступал перед тысячной аудиторией, он всегда разжигал себя перед такими выступлениями. Еще точно не знал, что говорить, какие слова бросать в толпу, точнее, знал лишь схему, тезисы, остальные зависела от настроения и степени экстаза, в которое мог довести себя. - Да, не догадываетесь! Кальтенбруннер почтительно склонил голову, и Гитлер, вероятно, уже не видел его. Восклицал, чуть подавшись вперед, и сам, наверное, не слышал своих слов: - Акция против Ставки Верховного Главнокомандования посеет среди россиян уныние! А знаете, что такое разочарование в войну? Упадок духа, потеря боеспособности! Вот что такое разочарование! Упадок духа - поражение. По крайней мере первый проявление поражения. Мы остановим красных, точно остановим, наконец и мои генералы будут чего-то стоят. Я не говорю уже о солдатах! Немецкий солдат - лучший в мире, мы прошли всю Францию и растерли сапогом Бельгию, вот что такое немецкий солдат. Но вы до конца не представляете себе, Эрнест, еще одного аспекта этой акции. Немедленные распри между союзниками, развал коалиции! .. Черчилль, этот старый лис Альбиона, давно ищет повода, и мы дадим его Англии, именно мы, немцы, Эрнест, вы можете почувствовать, какой это парадокс? Честно говоря, Кальтенбруннер не знал точного содержания. этого слова, но он доверял фюреру и кивнул згоди.Гитлер выбросил вверх правую руку, точно, как на митингах, но в ответ не взревела привычное хайль, и фюрер сразу оборвал сам себя. Перешел на совершенно деловой тон, будто и не было только пафоса и загрожувальних восклицаний, как не выступал перед всем рейхом, что проглатывал каждое слово, - эти непостижимые перепады в его настроении, в выявлении эмоций удивляли всех и во многом способствовали авторитетом первых человека рейха, некоторые видел в этом исключительность натуры, проявление почти гениальности.Гитлер спросил: - Что вам нужно, обергруппенфюрер, для осуществления этого плана государственного значения? - Ваше согласие, мой фюрер .- Вы уже ее имеете. Еще? - Я хотел только предупредить, что тщательная подготовка акции стоить ... - У вас нет денег? Кто ограничивает? - Нет, но ... - Никаких но. Сколько бы это ни стоило, конечный результат стоит того .- Сегодня я еще раз убедился в цьому.Гитлер обернулся, снова заложил руки за спину и побрел назад, к мольберту .- Вы хорошо продумали операцию? - Спросил не останавливаясь .- Сейчас ее подробно прорабатывают .- строжайшей конспирации, - предупредил Гитлер однажды устало: взрыв эмоций не прошел даром. - Найобмеженише круг лиц может знать о настоящей цели. Даже Геринг ... - Да, мой фюрер, даже Геринг не узнает. Кроме нас и непосредственных участников акции, в курсе дел будут двое или трое .- Кто они? - Скорцени, мой фюрер, и еще ... - Это уже в вашей компетенции, Эрнест, я спрашиваю, кто непосредственные исполнители? - Русские. Мужчина и женщина .- Вы уверены в них? - Мы остановились на их кандидатурам после тщательной проверки. Тщательнее, Они пришли к мольберту, и Гитлер устало опустился на стул. Сказал приглушенно: - Пусть вам везет, Эрнест. Возьмите это дело под свой повседневный контроль. Взвешивайте на малейшие мелочи. Впрочем, вы сами все знаете, учтите только, акция должна состояться, состояться, что бы ни случилось, я не приму никаких объяснений, никаких оправданий .- Я понял вас, мой фюрере.Гитлер взял кисть, долго примеривался и наконец коснулся им желтого неба .- Кажется, так будет лучше, - сказал, как не бывало только разговоры о диверсии и единственное, что тревожит его, - цвета картины. - Я подарю вам, Эрнест, именно эту акварель, когда, конечно, удастся.