Еще в самом начале мы передали

- Еще в самом начале мы передали им логический расчет, а также утверждение типа Если А, то Б, Если не А, то В и так далее. Мы заявим им: если вы не ответите на наши сигналы, мы уничтожим ваш Луна и это будет первое предупреждение о нашей решимости добиться контакта. Ну и еще раз все то, о чем им сигнализировал Посол: мол, мы прибыли с мирными намерениями, и если они находятся в каком конфликте, то мы сохраним в нем нейтралитет. Отец Араго может все это прочесть, это благовещения висит в рулежной рубцы, и каждый член экипажа получил отдельный экземпляр.

- Я читал, - ответил Араго. - А что будет спустя?

- Все зависит от их реакции.

- Ты считаешь, что мы должны установить им определенный срок? - Спросил Ротмонт. - Это был бы ультиматум.

- Называй это как хочешь. Мы можем не устанавливать точного срока: хватит четко заявить, пока мы будем воздерживаться от действий.

- Есть еще какие предложения, кроме отступления? - Спросил Стиргард. - Нет? Тогда кто за проект Гарраха?

Поласар, Темпе, Гаррах, Эль-Салам и Ротмонт подняли руки. Накамура заколебался, и наконец тоже присоединился к ним.

- Учитываете ли вы то, что они могут ответить нам досрочно, но не сигналами? - Спросил Стиргард.

Все десять сидели вокруг огромного плиты, которые, как стол на одной ножке, опиралась на ажурный сечение Ланжерон, которые отделяли верхнюю, гравитационную рулевой рубки от навигаторскую, а она сейчас была пуста. Только мигание мониторов над расположенными вдоль стен пультами оживляло пространство под ними игрой света и тени.

- Вполне возможно, - откликнулся Темпе. - Я не разбираюсь в латыни так хорошо, как отец Араго. Если бы я прилетел сюда только по собственной воле, то не голосовал бы за. Но мы здесь не просто десять обычных астронавтов. Если Гермес после всех его попыток установить мирный контакт все же подверглись нападению, то это означает, что совершено нападение на Землю, потому что нас сюда прислала она. За того Земля имеет право заявить нашими устами: Этому то итрипе Иасеввии '.

Пароксизм

Сидеральные операции, феномены астрономических размеров, через силу, которая высвобождается в них, не дают наблюдателю таких же глубоких, потрясающих переживаний, как наводнение или тайфун. Даже обычный землетрясение, произошедшее для Космоса ультрамикроскопические, выходит уже за восприимчивость человеческих органов чувств. Настоящий ужас или восторг вызывают у нас события ни слишком гигантского, ни слишком малого масштаба. Никто не способен убедиться, что представляет собой звезда, - камень или бриллиант. Наименьшая звезда, океан океанов вечного огня, уже с расстояния миллиона километров вращается на стену жара, которая выходит далеко за горизонты, а при приближении к ней теряет любую форму, распадаясь на хаотические вихри пламени, ослепляют с одинаковой силой: только с большой дали холодные воронки хромосферы уменьшаются до размеров солнечных пятен.

Наконец эта же закономерность, что сводит на нет переживания как ощущение глыбы, действует среди самих людей. Можно сочувствовать мукам определенного индивидуума, семьи, но гибель тысяч, равно как и миллионов жителей - замкнутая в числах абстракция, экзистенциальный смысл которого постичь невозможно.

Потому кавитационно разбиения небесного тела, планеты или ее спутника-Луны представляет собой чрезвычайно скромное зрелище, происходящее не только с сонной медлительностью, но благодаря беззвучном и ленивом течении кажется искусственным, наигранным, тем более, что для того, чтобы его увидеть и при этом не погибнуть, надо наблюдать в телескоп или на экране монитора.