Здесь появляются и люди, и не так

Здесь появляются и люди, и не так уж легко отчетливо отделиться от них. Вот и зневирюе. Именно так я вижу А и Б, которые медленно идут навстречу друг другу, даже не зная об этом. И это на пути, поражает своей обнаженностью, т.е. нигде нет ни живых изгородей, ни стен, никаких бордюров, и то за городом, среди необозримых пастбищ, где лигма и стоя жуют в вечерней тишине коровы. Наверное, я немного придумываю, возможно, украшаю, а в целом это так. Коровы жуют, глотают, потом, после короткой паузы, снова легко наполняют себе пасть. Шевелится сухожилие на шее, челюсти снова берутся растирать. Именно так, наверное, мы поступаем с воспоминаниями. Путь, суровый и белый, прорезает нежные пастбища, поднимается и опускается вместе с волнистыми холмами. В город здесь недалеко. То были, тут нечего ошибиться, два человека, малый и высокий. Они вышли из города, сначала один, потом второй, и первый, устав или вспомнив о какой невыполненный долг, повернул назад. Чувствовалась прохлада, оба надели плащи. Они были похожи между собой, но не больше, чем остальные люди. Сначала их отделяла немалая расстояние. Они бы не увидели друг друга, даже вытянув головы и присматриваясь, ибо расстояние таки большая, да и местность холмистая, поэтому дорога поднималась волнами, не высокими, но достаточными, так, достаточными. Однако наступил момент, когда оба спустились в одну долинку, и именно там они наконец встретились. Сказать, что они были знакомы, - нет, ничто не дает оснований для такого утверждения. Но, услышав, наверное, шаги или предупреждены неким неизвестным инстинктом, они попидводилы головы и где несколько шагов присматривались, прежде чем остановиться напротив друг друга. Нет, они не встретились, а остановились, стали совсем близко, как часто останавливаются где-то среди полей, вечером на пустынном пути, два незнакомых между собой пешеходы, и в той остановке нет ничего необычного. А возможно, они знакомы. Иначе, теперь они уже знакомы и, думаю, узнают друг друга, и поздороваются, даже в центре города.Мужчины вернулись в сторону моря, что далеко на востоке, за полями, поднималось до блидавого неба, и перемовились несколькими словами. Затем каждый пошел своей дорогой, А - в город, Б - через тернии, которые он, кажется, знал неважно, а то и вовсе не знал, потому что шел неуверенным шагом и часто останавливался, оглядываясь, словно человек, который пытается зафиксировать в памяти пяте ориентиры, потому что когда-нибудь, кто знает, ей, может, придется вернуться. Мужчина с опаской шел среди неверных холмов, потому, наверное, видел их до этого только издалека, возможно, из окна своей комнаты или с верхушки какой церкви в день печали, когда, не имея необходимости работы и стремясь ободрить свой дух высотой, заплатил несколько шелягов и вскарабкался по винтовой лестнице на самую верхушку. Оттуда он, наверное, видел все и вся - равнину, море, а затем те же холмы, которые никто не называет горами и которые, иногда синие вечернего времени, жмутся, сколько глаз достигает, пронизанные долинами, что их не видишь, а угадываешь за бледностью красок и по другим признакам, которые невозможно не то что описать, а даже понять. Но все их не угадываешь, даже с той высоты, и часто там, где видишь только склон, единственный гребень, на самом деле есть два или три склоны, два гребня, разделенные долиной. Но теперь он уже знает эти холмы, то есть знает их лучше, и если когда-нибудь ему снова представится возможность видеть их издалека, он, думаю, увидит их другими глазами, и не только их, но и середину, все то внутреннее пространство, которого никогда не видишь, мозг, сердце и другие полости, где чувства и мысли устраивают свой шабаш; это все будет размещено уже по-другому.