Войко согласился на такую махинацию

Войко согласился на такую махинацию, потому что ему хорошо заплатили, но Коруз не за плату пошел на такой риск, то для чего же было рисковать и так тщательно готовиться к обмену? Неужели только для того, чтобы завладеть этими деталями? Что здесь? Саботаж? Так почему же не выбрали более ценных деталей? Например, ящик с моторами, которые стоят очень дорого! Кража такого ящика могла мере оправдать риск. Из всех ящиков обменен был маленький, почему они заинтересовались именно им? Следовательно, логично версия саботажа не выдерживает критики.
- Какое объяснение все же надо найти, - сказал полковник. - Да, Менеиле?
- Я пока не могу сказать ничего определенного.
- Теперь относительно посещения Клауснера. Кто из вас пойдет к нему?

- Позвольте уйти обоим, - попросил Раду.
- Согласен.

ГЛАВА 5

Улица Осот тянулась в центре столицы возле реки Димбовицею, короткая, тихая, запущена. В одном конце улицы пятиэтажный дом. Через дорогу напротив три хижины, крытые почерневшими гонтами. На другом конце возвышался довольно приличный дом, в одной из комнат которого на четвертом этаже и жил Рейнхард Клауснер под вымышленной фамилией Флореа Бомбонике.
Лифт не работал, и офицеры вынуждены были подниматься по ступенькам.
На звонок никто не вышел. Совет нажал щеколду, и дверь отворилась. Гостиная была настолько маленькая, что едва в нее втиснулись, Совет тихо постучал.
- Войдите, - послышался из-за двери слабый, хриплый голос.
- Здравствуйте, - вошли, поздоровались офицеры
- Кто вы такие?
- Те, кому вы отправили письмо.

- Вот как! Странно, почему я сразу не догадался.
Комната была довольно просторная, разделенная пополам перегородкой, хорошо меблированная. У стены - кровать, сбоку - диван, шкаф, небольшой столик, на котором стояла старенькая радиола. У другой стены - библиотека. Хотя в комнате ощущался дух старины, но все блестело чистотой.
- Господин Клауснер, мы получили ваше письмо, - начал Раду, пытаясь завязать разговор.
Обидно разведчики сели на стульях возле кровати.
- Увы, да, - простонал старик.
- Почему к сожалению?
Клауснер не ответил. Лежал неподвижно, только чуть повернул голову, чтобы видеть гостей. Немощный, худой - кожа да кости, только глаза были живы и настороженно поглядывали.
- Весьма сожалею, что послал это письмо, - недружелюбно проскрипел старик. - Я совершил большую глупость. Тогда мне очень болело в груди. Боль затмила сознание. Это меня и наказало. Моя смерть - не такая уж важное событие, но хочется, чтобы в последний момент разум оставался светлым. И сознание угасает раньше, чем грудь, где гнездится болезнь, а тогда мысли похожи на рассуждения младенца. Нет, я не преувеличиваю, сами видите мою немощь. Чего вы от меня хотите?
Изменение в настроении и поведении старика несколько смутила разведчиков. Они надеялись увидеть умирающую человека, склонного к признанию, а тут вдруг старый шпион раскаивается.

- Я читал письмо, и у меня создалось впечатление, будто пин не закончен, - начал осторожно Раду.
-И вы пришли узнать, какой конец должен был быть в том письме?
- Когда знаешь начало, то хочется знать и конец.
- Вы правы, только сегодня я не желаю удовлетворить вашу назойливую любопытство.

- Мы убеждены, что вы хотите нам помочь. Об этом свидетельствует ваше письмо.
- Пусть вам черти помогают, а я не собираюсь!
- Не знаю, что так могло повлиять на изменение вашего поведения за одни сутки.
- Я уже вам сказал ...
- Не хочешь говорить, потому боишься за тех, которые стремятся овладеть портфелем.
- Мне бояться нечего, портфель уже в них.
- Они тебя обманули, - сказал Богдан.

- Не пробуй меня купить за конфету, молодой человек. Ничего не выйдет!
- Ты кажешься мне наивным, когда думаешь то подобное. Богдан решил не играть в дипломатию, а открыто прижать шпиона к стенке:
- А что скажешь, если мы назовем тебе имена тех посетителей?
- Каких? - Насторожился старик.
- Хотя бы того, что назвал тебя пароль. Агента-женщину тоже знаем.