Это просвечивания на всех уровнях

Это просвечивания на всех уровнях было гораздо точнее рентген и позволило определить возраст жертв с точностью от одного до десяти лет с помощью исследования костной ткани, суставов и кровеносных сосудов, так как при жизни этих людей медицина еще не умела тормозить процессы, которые звались склерозом.

Оба пригодны в реанимацию мужчины имели сходное строение тела, оба нуждались пластической операции лица, а отложения солей на ребрах и едва заметное завапнення аорты свидетельствовали о том, что скорее всего им было от тридцати до сорока лет. За биографиями, в которых содержались и истории болезней, ни один из двух кандидатов на оживление не перенес операции, которые оставили бы на теле рубцы. Врачи об этом знали, но полагались на физиков: просвечивание использовало магнитный резонанс атомных ядер в организме. Физики только покачали головами: ядра постоянных элементов и действительно хорошо сохраняются, но при этом не имеют возраста. Другое дело если бы столкнуться с изотопами. Поэтому физики вновь зашли в тупик. Оба погибших некогда получили по 100-200 ремив облучения.

Осматривать в разных плоскостях внутренние органы - занятие абстрактное. А вот картина черных трупов, умерзлих в азотный лед, особенно вид их раздавленных лиц было такое, что Герберт хотел уберечь физиков от этого зрелища. В обоих погибших были невредимы глазные яблоки, и это наносило медикам дополнительных хлопот, ибо слепота одного из погибших, безусловно бы решила дело в пользу того, кто не потерял зрение. Когда физики ушли, Терна сел на платформу с разрезанным криотенером и сидел, не отзываясь, пока не услышал Герберта.

- Ну как? - Спросил он. - Которого?

- Можно еще проконсультироваться с Хрус ... - Неуверенно произнес Терна.

- Зачем?

Терна встал, ударил по клавиатуре, и экран послушно показал два ряда зеленых цифр и одну красную справа. Она предостерегающе мигала. Терна выключил машину, словно не мог выдержать этого мигания. Он снова хотел коснуться клавиш, но Герберт обнял его и задержал протянутую руку:

- Хватит.Это ничего не даст.

Младший коллега посмотрел ему в глаза.

- Может, посоветоваться с ... - Начал он, но не договорил.

- Не стоит. Никто нам не поможет. Хрус ...

- Я имел в виду не Хрус.

- Знаю. Я хотел сказать, что формально решение будет принимать Хрус, если мы обратимся к нему. Будет вынужден, как главный врач, но это жалкое ухищрения. Наконец, ты заметил, как он исчез. Не будем медлить. В час ... уже меньше, Гаргнер уменьшит скорость. - Герберт отпустил Терна и нажал на контакты скорой помощи реанимационного зала.

- Умерших нет, - сказал он. - Эти мертвые просто не существуют, как будто никогда и не рождались. Мы никого не убьем. Только восстановим одну жизнь. Посмотри на это с такой стороны.

- Замечательно, - ответил Терна, сверкнув глазами. - Ты мудро говоришь. Я согласен с тобой, но будешь выбирать ты.

Белая змея, обвитая вокруг бокала, засверкала на стенном табло. Это был сигнал готовности.

- Согласен, - сказал Герберт. - При одном условии. Это останется между нами и никто не узнает, что здесь произошло. Прежде ОН. Понимаешь?

- Понимаю.

- Хорошо подумай. После операции все останки полетят за борт. Я сотру все данные в голотеци. Но ты и я будем знать, должны знать, потому стереть собственной памяти не сможем. Сможешь ли ты забыть?

- Нет

- А молчать?

- Да.

- Кто бы спрашивал?

- Да.

- К концу? Терна заколебался.

- Послушай ... но ведь все знают - ты сам сказал на совещании, что имеем право на выбор ...

- Я был вынужден это сделать, Хрус знал, что к чему. Но после уничтожения данных мы соврем, что этот человек имел объективные преимущества, которые мы обнаружили здесь, вот теперь.

Терна кивнул:

- Я согласен.

- Мы составим протокол.