Краем глаза увидел, что справа

Краем глаза увидел, что справа приближается, бешено скача, хлопали. Где Изник Цабекало, и вдруг он выскочил из-за недалекого бугорка - впереди всадника.

Да! их трое, он один! И им надо взять его живым! Да и самим не нарваться на его саблю или пистолет.

Яремко пригнулся над гривой коня, он уже мчался почти рядом с незнакомцем, когда тот, не оглядываясь, выхватил саблю и взмахнул ею над Яремко. Яремко отскочил чуть в сторону - и тут раздался выстрел. Стрелял хлопали. Сабля вылетела из правой руки всадника, а сама рука дернулась неестественно и повисла, как плеть ... Хорошо стрельнул Цабекало - чуть в Яремка не попал! Пуля прострелила всаднику руку и просвистела над головой Яремка. Добрый пистолет!
Яремко направил своего коня прямо на неизвестного всадника, который тем временем схватил левой рукой пистолет и прицелился в хлопали. Цабекало махнул своей длинной кнутом - и она, хлопнув звуком, подобным выстрелу, выбила пистолет из руки всадника. А Яремко тем временем прыгнул со своего коня на коня враждебного и крепко обхватил раненого всадника обеими руками.
Тот пытался вырваться, бороться, но ничего поделать не мог. Хлопали и Цабекало, соскочив со своих коней, тут же стащили Яремка и незнакомого всадника на землю.
Яремко начал шастать по его карманам, но пока ничего не нашел. Тогда поднял голову и внимательно посмотрел в лицо пойманного.
Их взгляды скрестились. И Яремко засмеялся от удачи:
- Здравствуйте, господин Коломайку! Ты уже не глухонемой ли все еще дурака из себя корчишь?
Коломайко молчал.

Не молчи! Твой сеньор Гаспареоне давно нам рассказал, что ты не глухонемой, - тут же соврал Яремко. - Так что он тебя пускал к нам на явную смерть, а ты об этом не знал!
Коломайко поморщился - видно, заболела рука, прострелена хлопали. Действительно, из нее сочилась кровь, надо было перевязать.
- Общество, перевяжите его, а я еще кое спрошу!
- А может, он и вправду глухонемой? - Спросил хлопали, возясь возле руки всадника, поверженного на землю.
- Нет, не глухонемой, - твердо сказал Яремко. - Гаспареоне сам об этом сказал еще пять лет назад. Это - раз! Во-вторых, сейчас мы его поведем к гетману Дорошенко, а то позовет полковника и расспросит, на которых это жестами разговаривали Коломайко и Мизерниця! .. Я тебя еще с Днестра заметил, Коломайку, хоть ты там и закрывал свою рожу краем чалмы, а сейчас шлык на лицо бросал, чтобы тебя вдруг никто не узнал!

- Так что будем делать с этим гадом? - Спросил хлопали, заканчивая перевязывать простреленную руку Круг-майка. - Поведем к гетману, чтобы его на кол посадили?
- Дорошенко такой, что посадит, - подтвердил Яремко. - У него характер - как у Сагайдачного. Тот, говорят, был жесток. А из предателей и вражеских пидслухачив шкуру живьем сдирал ... Так, господин Коломайку! Вставай! ..
Коломайко, пошатываясь, встал. Лицо перекошенное, бледное ...

- Ничего, не строй из себя несчастного, турецкий прислужники! Будешь сегодня на кол! ..
Они сели на коней, а связанного Коломайка повели обратно - но уже не к палатке полковника, а в шатер гетмана.
И тут Яремко вынырнула мысль.

Он остановился. Остановились и хлопали и Цабекало. Остановился конь Коломайко. И Коломайко остановился ...
- Слушай, продажная шкура, - сказал Яремко, - У тебя есть возможность остаться живым! А? Жить хочешь?
Коломайко молчал.
- Хочешь жить, спрашиваю? Сейчас не ответишь - третий раз не сцитаю. Ну?

- А что ты хочешь мне предложить? - Спросил Коломайко.
- Вот же холера! Говорит, гад! - Чуть не упал с лошади хлопали.
- Еще бы! Да! - Согласился Цабекало.

- Предлагаю следующее. Тебя ждет сеньор Гаспареоне. Ты нас ведешь к нему.