Наконец он сел, и из уст

Наконец он сел, и из уст понесся поток слов, очень похожий на первого, только на этот раз угроза выкупать Фелим в реке прозвучала еще увереннее и решительнее.

Зеб будто еще колебался, исполнить ему свою угрозу, когда вдруг увидел нечто такое, что вернуло его мысли на другое. 'Футов в двадцати от того места, где он сидел, по траве, извиваясь, ползла длинная тонкая существо. По форме тела и лоснящейся, серебристой под луной кожей нетрудно было распознать, что за пресмыкающееся.
- Змея! - Шепотом произнес Зеб Стамп, не сводя глаз с рептилии .- Интересно, что же это за порода шныряет тут среди ночи? Для гремучей будто великовата, хотя в этих краях случаются гримучкы почти такие же величиной. Но эта слишком светлая цветом и телом тонка. Нет, это не гримучка ... А-а, узнал! Это же курочка. Наверное, ищет яиц. Вот чертова душа, сует прямо на меня!
В голосе его не чувствовалось страха, даже когда он увидел, что змея ползет к нему. Охотник знал: она не перелезет через волосяную веревку, а прикоснувшись к ней, повернет назад, будто то огненная полоса. Чувствуя себя в безопасности в своем магическом круге, он мог спокойно следить за незваных гостей, даже если бы это была ядовитая из всех змей прерии.
Но эта змея не была ядовита. Наоборот - совсем неспособна причинить какой-то вред, за что и получила просторечную название курочка. А между тем среди североамериканских рептилий это один из крупнейших.
Зеб сидел и смотрел на змею, и на лице его отражалась только любопытство, да и то не бог весть какая. В охотника, привыкший ночевать под открытым небом, это зрелище не вызвало ни удивления, ни страха, даже когда змея подползла еще ближе и, чуть приподняв голову, ткнулась в веревку.
После этого уже и вовсе нечего было бояться, потому курочка, столкнувшись с кабриесто, мгновенно повернула назад и уползла.
С минуту охотник сидел неподвижно, наблюдая, как змея ползает по траве. Казалось, он не знал, что делать - то ли догнать и убить гадов, или дать ему исчезнуть так же тихо, как он и появился.Если бы это была гремучая или мокасиновых змея, Зеб раздавил бы ей голову подбором своего тяжелого сапога. Но на мирную курочку его неприязнь не распространялась - об этом свидетельствовали и те несколько слов, которые он пробормотал ей вслед, пока она медленно удалялась:
- Бедный пресмыкающееся, пусть себе живет! Он мне не враг, хотя и высасывает время индюшачьи яйца и тем уменьшает поголовье индюков. Но так ему назначено от природы, то и не стоит за это его винить. А вот винить того глуп ирландца, нагло разбудил меня, я же имею причину. Ужасно хочется хорошенько проучить его, только так, чтобы не обидеть этим моего молодого друга ... Постой! Богом клянусь, придумал! .. Именно то, что надо, не будь я Зеб Стамп! С этими словами старый охотник, лицо которого вдруг приняло веселого и лукавое выражение, вскочил и, пригнувшись, побежал вдогонку за пресмыкающимся. За несколько широких шагов он догнал курочку и, растопырив пальцы, бросился на нее. В следующее мгновение длинное блестящее тело змеи уже извивалась в его руках.

- Ну, мистер Фелиу, берегись! - Воскликнул он, словно обращался к взята пресмыкающееся .- Я нагонит на твою чертову ирландскую душу такой страх, что ты у меня до утра не уснешь. А если нет - то, значит, я дурак, что не могу отличить орла от индюка. Вот тебе будет хороший товарищ на эту ночь!
Произнеся такую тираду, Зеб подошел к хижине и, крадучись в ее тени, пустил змею внутрь веревочного круга, которым Фелим так предусмотрительно огородился перед сном.