Теперь он ни на секунду

Теперь он ни на секунду не спускал глаз с едва заметную фигуру всадницы, которая все еще отдалялась от него, и раз за разом тревожным взглядом прикидывал расстояние между ней и собой.
Вдруг, впервые за время погони, ему пришло в голову, что он мог бы позвать к девушке. И если бы она и услышала голос, то вряд ли различила бы слова и поняла предостережение. Поэтому он не стал звать - отчасти из-за этого, а отчасти потому, что все-таки надеялся еще догнать Луизу, а главным образом потому, что знал: остановить мустанга можно только делом, слова тут ничего не помогут.
До сих пор он тешил себя надеждой, что вот-вот приблизится на такое расстояние, чтобы определить, на кобылу лассо и снова подчинить ее себе. И все эта надежда стала угасать.
Теперь они неслись среди кустов, обильно покрывали прерию, а кое переходили в сплошные заросли. Это придало мустангер тревоги. Пятнистая лошадь могла забиться в заросли или исчезнуть из виду за кустарником.
Диких кобылиц теперь было видно лишь время от времени, все реже. Скоро они имели совсем исчезнуть. Казалось, что их давняя подруга уже не сможет догнать табун.
Но разве от этого что-то изменится? Если девушка затеряется среди прерии или в кустарниках, то все равно, она будет сама, или между диких лошадей, - и то и другое очень опасно.

И вдруг мустангер вспомнил о куда более страшную опасность, такую страшную, что он нахмурился еще сильнее и сам не заметил, как отчаянно воскликнул:
- О небо! Что, как сюда забредут жеребцы? Они любят толкаться среди этих кустов. Всего неделю назад я их тут видел. А теперь же ... да, теперь именно та пора, когда они неистовствуют!
Морис опять силы ударил гнедого шпорами, и лошадь, и так гнал бешеным галопом, чуть повернул голову и укоризненно посмотрел на него.
И именно в эту напряженную минуту дьяки табун скрылся гнедого и его хозяина и, пожалуй, так же и с глаз пятнистой Кобылице моей и ее всадницы. В этом не было ничего загадочного: просто кобылицы забежали еще дальше в кусты, и густая чаща поглотила их.
Исчезновение табуна подействовало на пятнистую лошадь, словно какие чары. Как будто по приказу, она вдруг побежала медленнее и через минуту стала, как вкопанная.
Между тем Морис, и далее гоня галопом, вылетел на широкую зеленую лужайку и увидел беглянку, которая стояла неподвижно, словно статуя. А всадница спокойно сидела в седле, держа в руках поводья, и будто ждала его.
- Мисс Пойндекстер! - Запыхавшаяся сказал мустангер, подъехав к ней .- Как я рад, что вы таки покорили эту дикую существо. А то я уже начал бояться ...

- Бояться, сэр? Чего?
- Да за вас же, - ответил он чуть растерянно.
- О, спасибо, мистер Джеральд. Но разве мне грозила какая опасность? Вы действительно так думаете?

- Какая опасность! - Повторил ирландец, подальше сильнее удивляясь .- Верхом на ошалело мустанге, среди дикой прерии?
- Ну и что? Она же не могла меня сбросить. Я хорошо умею держаться в седле, сэр.
- Я знаю, мисс, но все ваше умение очень мало бы вам помогло, если бы вы заблудились в этих зарослях, где и коренной техасец вряд ли найдет дорогу. К этому уже говорилось.
- Подумаешь, заблудилась бы! Вот и б и опасность, которой вы боялись?
- Не только. Вы могли встретить ...
- Индейцев? - Живо перебила девушка .- А что, как и встретила бы? Команчи теперь в мире с нами. И они наверняка не обидели бы женщины, эти храбрые воины. Так говорил нам майор, когда мы ехали сюда. Поверьте мне, сэр, я была бы только рада встретить этих благородных дикарей, увидеть их свободными среди их родной прерии, верхом на лошадях, а не такими, как видела до сих пор по нашим поселках, - забитым и вечно пьяными от огненной воды.
- Я преклоняюсь перед вашей смелостью, мисс, но если бы имел честь быть одним из ваших друзей, то позволил бы себе предостеречь вас.