Господа присяжные! Надеюсь, вы не будете

Господа присяжные! Надеюсь, вы не будете настаивать, чтобы я передал вам ту нашу беседу, потому что мы говорили о вещах, не имеющих ни малейшего отношения к этой судебного дела. Мы немного проехали рядом, тогда стали под деревом, обменялись сигарами и скурилы их. А потом сделали еще один обмен: чтобы закрепить наше искреннее понимание, поменялись шляпами и плащами. Этот несколько необычный проявление дружбы предложил я, ибо таков обычай мне случалось видеть в команчей. Я отдал Генри свое мексиканское сомбреро и полосатое серапе, а взамен взял его плащ и панаму.

После этого мы попрощались. Он уехал, а я остался там, где мы стояли. Сам не знаю, почему я не поехал дальше. Может, то место стало для меня словно заветным: ведь там произошло примирение, которого я желал всем сердцем ', хотя и не очень надеялся. Так или иначе, мне уже не хотелось ехать ночью на Аламо. Поэтому я остался под тем деревом; слез с коня, привязал его рядом, а сам завернулся в плащ и, не снимая шляпы, лег на траву. Не прошло и минуты, как я уже спал. Очень редко засыпал я так скоро. Еще за полчаса перед тем о таком и думать было бы нечего. Могу объяснить это только чувством облегчения, что охватило меня после всех неприятностей той ночью.
Но спал я не очень крепко и совсем не долго. Где за несколько минут меня разбудил звук выстрела. Впрочем, я не был уверен, что действительно слышал выстрел. Мне только казалось, что так. Зато мой конь, видимо, слышал его лучше. Когда я посмотрел на него, он стоял весь настороженный, наставив уши и испуганно храпя, словно стреляли в него.

Я вскочил и прислушался. Но ничего более не слышно, да и конь успокоился, и я решил, что это нам обоим просто почудилось. Конь мог услышать ходу какого зверя, шнырял по зарослям, а меня мог возбудить треск ветки под его ногами или, может, один из тех таинственных - а собственно, непонятным - звуков, которые часто слышать среди чащи. Поэтому я выбросил это из головы, снова лег на траву и уснул.
На этот раз я спал до утра и проснулся от сырого холода, что донимал меня и под плащом.Оставаться дальше под деревом я не хотелось и, отвязав лошадь, наладился трогаться. Но у меня в ушах все отдавался тот выстрел, теперь даже громче, чем когда я услышал его сквозь сон. Мне казалось, что он донесся с той стороны, куда уехал Генри Пойндекстер. Может, это была игра воображения, но я подсознательно связывал мысленно то и то, и меня змагала желание проехать немного назад и посмотреть, нельзя ли что-то выяснить.

Далеко ехать не пришлось. О небо, что я увидел! Передо мной был ...
- Всадник без головы! - Неожиданно восклицает кто краю толпы, и все сразу обращаются туда.
- Всадник без головы! - Подхватывают еще с полсотни голосов одновременно.
Что это - глупая шутка? Казалось бы, какая неуважение к суду!
И никто так не думает. Все уже увидели, что прервала ход судебного заседания. Это всадник без головы, во всей своей ужасающей облике, - он едет открытой прерии.
- Вот он поехал! .. Вон, вон! ..
- Нет, нет, он едет сюда! Смотрите! Просто в форт! Второе наблюдение справедливо. Загадочный всадник
действительно едет в сторону большого дуба. Но ту же минуту его конь, словно наперекор этим словам, вдруг останавливается среди прерии и словно рассматривает оттуда толпу.