Было несколько пробных материалов с Ланкре

Было несколько пробных материалов с Ланкре и Сто лату - и Уильям сразу понял, что скоро ему придется отправляться в провинцию, чтобы натренировать нескольких настоящих, пусть они неладны, репортеров, ведь будущее этих душевных нетленок, написанных крестьянами, желающих получать по пенни за строку , казалось ему вполне безрайдужним ... Было и несколько писем голубиной почтой, к которой прибегали те, кто никак не мог овладеть новой технологии.
- О боги, - пробормотал он. - Мэра Квир ударила молния ... снова.
- Такое возможно? - Удивилась Сахариса.
- Похоже, так. Это от господина Слабенького, с тамошней мэрии. Толковый человек, и без особого воображения. Он пишет, что на этот раз молния ждала мэра за углом темные аллеи.

- Действительно? Сын той дамы, которой мы заказываем шторы, читает в Академии лекции по стихийным бедствиям.
- Он бы дал нам комментарий?

- Он постоянно улыбается, когда видит встречает меня в лавке, - холодно сказала Сахариса, - Поэтому даст.
- Хорошо. Если тебе трудно ...
- Здравствуйте!
В дверях стоял господин Метель. Он держал большую картонную коробку.

- О нет, - прошептал Уильям.
- Тики взгляните вот на это! - Сказал господин Метель.
Все-таки этот человек не понял намека, даже если бы вы окутали этим намеком свинцовую трубу.
- Думаю, нам достаточно забавных ов ... - начал Вильям.
И замолчал.
Краснорожий посетитель доставал из коробки большую картофелину. Такое же большое, как и неровную. Уильям уже видел подобные картофелины. Они бывали похожи на лицо - если вы хотели такими их видеть. Но с этой картошкой ничего представлять себе не приходилось. Она выглядела картофелиной, и одновременно была невероятно похожа на лицо - вполне безумное лицо, то самое, владелец которого совсем недавно пытался его убить. Он хорошо помнил это лицо, поскольку и по сей то и дело просыпался в три ночи и видел его перед собой.
- Это ... не очень ... смешно, - произнесла Сахариса, искоса взглянув на Уильяма.
- Интересно, а? - Сказал господин Метель.- Я бы то его и не приносил, но вы всегда ими так интересовались.
- День без раздвоенные моркови, - приветливо сказала Сахариса, - это как день без солнца, господин Метель. Уильям?

- Ух, - сказал Уильям, отрывая глаза от картофельной головы. - Мне кажется, или она действительно ... удивлена?
- Похоже, - сказала Сахариса.
- Вы это выкопали на огороде? - Спросил Уильям.

- О, нет. Она лежала в одном из мешков, уже не первый месяц, - сказал Метель ...
... Чем и остановил сползание Вильямових мнений в пропасть мистицизма. Хотя ... вселенная - удивительное место. Причина и следствие, следствие и причина ... Впрочем, Уильям лучше лишился бы правой руки, чем взялся об этом писать.
- Что вы собираетесь с ней делать? - Спросил он. - Сварите?

- Что вы, нет. Этот сорт сразу разваривается. Нет, она пойдет на чипсы.
- Чипсы, говорите? - Переспросил Вильям.

Удивительно, но это казалось очень удачной идеей.
- Да. Да, это хорошая идея. Засмажте его, господин Винтлере. Засмажте.

И время шло, и не без корректур. Один из репортеров вернулся с сообщением, что в помещении Гильдии алхимиков то взорвалось: является ли это новостями? Отто появился из своей кельи и был командирован на съемку. Уильям завершил текст о вчерашних событиях и передал его гномам. Кто вбежал и сообщил, что на Площади Сатор собралась большая толпа, потому что на крыше семиповерхивкы сидит чрезвычайно удивлен казначейский (71 год). Сахариса, аккуратно действуя карандашом, вычеркнула все прилагательные из репортажа о заседании Анк-морпоркського общества садоводов, чем сократила его вдвое.
Уильям сходил посмотреть на казначея (71 год), после чего написал несколько коротких абзацев. Волшебники, которые творят черт знает что, не были новостями. Они были просто волшебниками, и все. Уильям бросил листок в корзину Готовое и посмотрел на станок.

Тот был черный, большой, сложный. Без глаз, без лица, без жизни ... станок тоже смотрел на Вильяма.
Вильям подумал: тебе не нужен никакой древний жертвенный камень. Здесь Правитель Ветераны ошибся.
Уильям коснулся лба. Синяк давно сошел.