Правда, теряя скорость, он перехватил

Правда, теряя скорость, он перехватил радиодонесення о какой аварии, однако мало что понял - мешали шумы в эфире. Он подлогов сюда со стороны Сатурна, чтобы его гравитацией погасить скорость и этим сэкономить топливо. Вот и потерся кораблем об магнитосферу Титана так, что затрещало на всех диапазонах волн. И сразу услышал приказ из здешнего космодрома садиться. Навигатор должен подчиняться приказам контролеров. А эти даже не дали ему сбросить скафандра - сразу начали допрашивать. Мыслями он еще находился в рубке, и до сих пор чувствовал ремни, яростно впились ему в плечи и грудь, когда ракета ударилась уже растопыренными лапами в бетон, и маневровые двигатели не выгорели до конца и, бурхаючы огнем, конвульсивное трепали весь корпус ракеты .

- В чем дело? Так где же я, наконец, должен был приземлиться?

- Ваш мелочь принадлежит Граалю, - объяснил коротышка, вытирая нос, покрасневший от насморка. - А мы перехватили вас над орбитой и вызывали сюда, потому что нам нужен Киллиан. Ваш пассажир.

- Киллиан? - Удивился молодой пилот. Его на борту нет. Со мной только Синко, второй пилот. Те двое остолбенели.

- А где же Киллиан?

- Сейчас, наверное, уже в Монреале. Его жена имеет рожать. Он вылетел еще передо мной грузовым кораблем.

- С Марса?

- Конечно, а то откуда? А в чем дело?

- Космический кавардак ничем не уступает земному, - отметил Лондон. Он набивал табаком трубку с такой силой, будто хотел ее растолочь. Гневался. И пилот также.

- А у меня спросить вы не могли?

- Да мы были уверены, что он летит с вами. Так сказано в последней радиограмме.

Госсе снова вытер нос и вздохнул.

- Стартовать вы все равно не сможете, - сказал он наконец. - А Мерлин ждет не дождется излучателей. Теперь он все свалит на меня.

- Так у меня же! - Пилот кивнул за окно, где клубился туман и темнело веретено его корабля. - Кажется, шесть штук.И два гигаджоулеви. Они моментально разгонят любой туман или облако.

- Не возьму я их на плечи и не потяну Марлин, - огрызнулся Госсе, все больше сердясь.

Пилота обидели халатность и произвол контролеров из второстепенного космодрома, которые перехватили его после трех недель рейса, предварительно не убедившись, есть ли на борту нужный им пассажир. Теперь пусть сами справляются его грузов, подумал он, но промолчал, потому вряд ли смог бы сам отремонтировать свою ракету.

- Вам придется остаться здесь.

За этими словами Лондон допил кофе, встал из алюминиевого стула, огромный, как борец тяжелого веса, и подошел к стеклянной стене. Пейзаж Титана, мертвое неистовство гор, неземные краски в рыжем мерцании, темно-рыжие облака, прижатые к хребтов, правили совершенным фоном для фигуры Лондона. Пол башни чуть вибрировала. Вероятно, старый трансформатор, - подумал пилот. Он тоже поднялся, чтобы осмотреть свой корабль. Тот торчал вертикально, словно маяк среди волн тумана. Дуновение ветра разогнал мглу. Пятен от перегрева на соплах уже не было видно. Может, через расстояние и полумрак, а может, они просто остыли.

- Вы здесь гамма-дефектоскопы? - Спросил пилот. Корабль был для него важнее их заботы. Сами во всем виноваты!

- Есть. И я не позволю вам подойти к ракете в обычном скафандре, - сказал Госсе.

- Думаете, повреждены реактор? - Спросил поражено пилот.

- А вы как думаете?

Малый Госсе тоже встал и подошел к ним. Из щелей в полу вдоль выпуклых стекол веяло приятным теплом.

- Когда я начал садиться, температура подскакивала выше нормы, однако счетчики Гейгера молчали. Наверное, это просто что-то в соплах. Возможно, из камеры сгорания повитикала керамика. У меня было такое впечатление, будто я что-то теряю.

- Керамика, может, и расплавилась, но был и радиационный выброс, - уверенно сказал Госсе.

- Керамика неплавящимся - заметил Лондон.