Уильям предложил понести Гава он чувствовал

Уильям предложил понести Гава: он чувствовал, что эта собака стала ему по-своему дорог. По крайней мере, на сотню долларов. Правда, сотни долларов у него не было - но завтрашний выпуск обязательно принесет достаточно денег, не так ли? И вряд ли те, кто охотится на пса, решились бы на что-нибудь прямо на улице, при свете дня. Особенно если учесть, что этот свет был везде: облака наполняли небо, словно старые одеяла, дым опускался на землю и встречался с туманом, который поднимался от реки, и тусклый свет струился буквально из всего.
Уильям попытался подумать над заголовком. Ему никак не удавалось выйти на меткое формулировки. Оно должно было многое включать, а ему редко удавалось вставить гигантские сложности мира менее чем в полудюжине слов. Сахариси это удавалось лучше: она воспринимала слова как элементы конструктора, которые можно складывать как угодно. Ее лучший заголовок касался некой древней волокиты между гильдиями и был набран в колонку:

ШОКИРУЮЩИЕ
ПРАВДА
О ссоре
МЕЖДУ ГИЛЬДИЯ

Вильям не мог научиться подбирать слов по длине, тогда как Сахариса овладела это за два дня. И ему давно уже следовало бы запретить ей называть Правителя Ветераны Гарантом. Если верить энциклопедии, это не было ошибочным определением, и слово красиво помещалось в колонку - но когда Уильям видел его в газете, он чувствовал себя удивительно беззащитным.

Именно такое погружение в личный мир и привело к тому, что Вильям, зайдя в типографии во главе вереницы беспризорных, не заметил ничего подозрительного, пока не увидел лицо гномов.
- А вот и наш писатель, - сказал господин Шпилька, выступая вперед. - Господин Тюльпан, закройте дверь.
Дверь хлопнула, когда господин Тюльпан толкнул их одной рукой. Второй он крепко зажимал рот Сахариси, которая выкатила глаза на Уильяма.
- Он принес мне собачку, - сказал господин Шпилька.
Когда он приблизился, Гав зарычал. Вильям попятился.
- Стража скоро будет здесь, - сказал он.
Гав рычал все громче.
- Меня это сейчас не волнует, - сказал господин Шпилька. - Учитывая то, что я знаю. И кого я знаю. Где этот проклятый вампир!
- Понятия не имею! Он здесь не сидит целый день! - Огрызнулся Вильям.

- Действительно? В таком случае позвольте заявить! - Сказал господин Шпилька, направляя самострел просто Уильяму в лицо. - Если и чудовище не будет здесь через две минуты, я ...
Гав вырвался из Вильямових рук. Его рычание переросло в пронзительный ав-ав-ав! , К которому прибегают небольшие собаки, когда их охватывает ярость. Шпилька отшатнулся, закрывая рукой лицо. Самострел выстрелил. Стрела ударила в одну из ламп над станком. Лампа взорвалась.
Сторонам брызнул горящий керосин. Огненные капли усеяли металлический набор, старые коньки-гойданкы и гномов.

Господин Тюльпан отпустил Сахарису, чтобы помочь коллеге, и та, в медленном вальсе хаотических событий, с разворота вкарбувала колено ему точно в то место, по сравнению с которым любая репа выглядела бы минимум ничтожно.
Уильям, бросившись вперед, схватил ее и вытолкнул на морозный воздух. Когда он пробрался обратно через Гурт-с-под-Моста (члены которого обнаруживали на огонь ту же инстинктивную паническую реакцию, что и на воду с мылом), в помещении все пылало.
Гномы боролись с огнем, скачущего в рухляди и в их собственных бородах.