По-турецки промолвил Яремка - Я тебя

По-турецки промолвил Яремка:
- Я тебя, щенок, замучил бы страшной смертью. Но я умею быть благодарным. Ты не мучил меня, когда я был у тебя в руках. Ты не убил меня, а потому я и сумел выполнить задание тайной дефтерханы. Поэтому я дарю тебе и твоим товарищам легкую смерть - вас просто расстреляют.
- Я пошел бы на самые тяжелые муки, чтобы видеть тебя, собака, сдохли, - ответил Яремко. - Жаль, что я тебя в той мазанке не убил - был бы жив Дорошенко.
- Не был бы живым Дорошенко. Кроме меня, были люди, которые бы его убили в этом бою, Ярема Ципурино! Так что не проклинай себя перед смертью ... Может, у тебя есть какое-то желание? То я по старой дружбе могу служить ...

- Единственное у меня желание: чтобы ты в свою грудь получил должное! - Ответил Яремко и отвернулся ...
... И вот ведут их на казнь. Ведут улицам Кафы - связанных, избитых. С стен улыбаются мертвые головы их товарищей. Вон - Собипан. Вон - господин Гостинський. А вот - Оксен Цьопа или кто?
Тяжелая дорога к смерти. Упоминаются оба родителя. Упоминается Бибигуль. Яремко тяжело думать о ее слезы и о сиротстве его ребенка, которого должна родить Биби-гуль-Анечка, его верная и добрая жена ... А еще тяжелее, погибшего Дорошенко. Был бы Крым свободным от турок, живи он. Была бы Украина свободна, если бы не погиб славный Дорошенко. А так - все пропало, все погибли ...

Ой, что-то то и за черный ворон,
Что над морем крякает ...

Вдруг запел Мехтодь Цабекало. Никто из казаков и не догадывался, что красиво так он умеет петь. Знали только, что он любит говорить так ли! и конечно! и вслед за товарищами хорошо рубить саблей врагов ...

Ой, что-то то и за бродяга-а-а, -

подхватил хлопали, и все услышали, что и он не только хороший рубака, но и певца упорный. И тогда запели все:

Что всех бродяг созывает!

Понеслась песня к морю ... Вот где-то здесь, на берегу, и придется им, молодым и старшим, чернявым и рыжим, высоким и низким, кончить свою жизнь ...

Ой что-то то и за бу-у-РЛА-ака,
Что-о все-их Бурла-а-а-к созыва-а-а-есть!

Простучали копыта рядом.Некий турецкий баши догнал группу обреченных к смерти и их конвоиров. Отвел в сторону янычарского юзбаши и начал с ним о чем-то говорить.
Ой, как режут тело турецкие цепи из сыромятной кожи! Руки, связанные за спиной, давно уже онемели. Ну, и какая уже разница? Все равно - смерть!

А далеко где-то - Украина!
А море - такое красивое, такое красивое, и волны на нем - словно мережка ...
И никакого над тем морем черного ворона ...

Но все равно только о черном вороне и поется песня. Не придумали еще песни о Дорошенко и о его славном, хорошее войско запорожское! ..
Юзбаши дал команду остановиться.
Что? Просто здесь будут расстреливать их? Ах, как жаль! А думалось: еще немного пройдут над морем ...

Стали казаки. Смотрят на янычар. Янычары стоят с ружьями-гаковница, такими же, как и у казаков. Только сейчас казаки безоружные, да еще и со связанными руками.
Юзбаши дал команду янычарам стать напротив обреченных. Стали.