Василий обиделся. - Прошу тебя не ругаться

Василий обиделся.

- Прошу тебя не ругаться ...
- Не ругаюсь. Только вам, что живете в перчатках, надо кое давать по двадцать пять ... Такая курация помогла бы ...
Василий почти взрывается:
- Ты сначала пойми вещи, а потом уже делай выводы. НЕ тямишся на делах, то и молчи ...
- Ты тямишся! - С сердцем ответил Гнатюк ...
- Не понимаю, а потому и молчу.
- Какого ты черта дуешься? Скажи мне наконец! - Сердится также Гнатюк. Василий умолкает. Что будет ему говорить? То, что хотел бы - язык не повернется. Но по времени он снова бормочет: - Подумаешь! .. Два человека говорят и ни слова о том, что надо ...

- А что же, по-твоему, надо? Ты не молчи. Высыпайся с тем. Поучи нас ...
- Что вас учить ... Вы сами уже все знаете ... Партии строите ... Социализм ... Конкурируете с Лениным ... Что мне с вами равняться ... Ко всем чертям! .. Разве у нас нет больше хлопот, как классовую сознательность? Нет. Я тебя спрашиваю! Классовую сознательность! Крякают и крякают. Двадцать пять лет о том же ... А где наше собственное сознание? Человеческая? Какие там к халеры буржуи! Нам не буржуи делают обиду! С теми дано справиться! Нам ... Е! Что там! Кому это сейчас нужно? .. - Василий умолкает. Все также молчат. Гнатюк закуривает. Василий слышит знакомый запах табака. Он совсем замолкает. Зажимает зубы, чтобы не пропустить сквозь них слово. В Тиволи играет музыка. Доходят вниз, и Василий прощается. Какая напряженность. Все не знают, что, собственно, говорить. Пожали друг другу руки и разошлись.
Василий идет и думает: О все постановления там на горе никто не смеет знать. Ни учитель, ни отец, ни мать - ни одна даже добра, старше человек. Ибо все они пожилые люди - и родители, и учителя, а в том их недостаток. Они могут попсуты все эти дела, потому что мы молодые и зеленые. Они сразу зашикають нас, забросают указаниями, засыплют страхами, ведь мы молоды ... И это уже наша ложь. И они, и мы - это недостаток.

Возле калитки Василий встречает Евгения. Он держит за руку пугливую Маню.Она шарпаеться и пищит:
- Женя! Женька! Сумашедший! Что вы делаете?
Рядом стоит Волобуева. Она пытается помочь своей приятельнице. Она неуклюже треплет Евгения за рукав и тоже пищит:
- Маня! Царапает его! Царапает! - Она начинает Евгения щипать, но то мало ему досаждает. Увидев Василия, он кричит:
- Василь! Помоги. Бери одну! Эту вот! - И толкает ногой Волобуеву. - Нет, нет! Не пущу! - Удовлетворенно уверяет он Маню. которая сопротивляется изо всех сил. Василия она еще больше стыдится, чем Евгения, и теперь даже боится пищать. - Мама! - Выкрикивает она наконец. Это влияет. Евгений быстро пускает ее руку, оглядывается, но никакой мамы не видно. А Маня тем временем исчезла за калитку вместе с Волобуев. Слышно только их довольный смех.
- Ну, я вас все равно еще поймаю! - Хвастается Евгений. - Знаешь? Я коснулся ее груди. Знаешь что? Мы когда затянем их к себе. Вот намного! Чтобы и баба-яга куда ушла.
- Ребята, ребята! Ужинать! - Слышат они неожиданно голос той самой бабы-яги. Евгений брызжет в кулак. А вдруг она слышала! Нет. Все, кажется, хорошо. Она немного глуховат.