В раскаленном воздухе, вертясь, пролетели несколько

В раскаленном воздухе, вертясь, пролетели несколько запоздалых жестянок из-под краски, заливая все огненным дождем.
В сердце пожара огонь был желто-белый оттенок, и сейчас он добрался металлических форм, на которых лежал набор. На измазанных типографской краской свинцовых поверхностях набухли серебряные капли. Буквы зашевелились, расползлись, слились воедино. С минуту на поверхности расплавленного металла плавали слова - невинные слова, такие как, правда, сделает вас свободными ... Но вот они исчезли. И по раскаленным докрасна станка, по деревянным сундуках, по кипах набора и даже по кучам заботливо сложенного лома потекли тонкие струйки.
Они встречались, сливались и ширились. Вскоре пол превратилась в подвижное, трепещущие зеркало, в котором перевернуты видбражалось подвижное желто-красное пламя.

Саламандры на рабочем столе Отто почувствовали тепло. Они любили тепло. Их предки эволюционировали в жерлах вулканов. Саламандры проснулись и замуркотилы.
Господин Тюльпан, который ходил от стены к стене подвала, словно зверь в ловчие яме, схватил одну из клеток и уставился на создание внутри.

- Что это еще, мля, за мерзость? - Прорычал он и бросил клетку назад. Здесь ему в глаза упала темная банка рядом. - А тут, мля, чего написано Оберешно! .
Земляные угри уже были на пределе. Они чувствовали тепло - вот только они происходили из глубоких пещер с ледяными подземными водами.
Их протест вылился во вспышку темного света.
Большая его часть досталась мозговые господина Тюльпана. Правда, после всех драк от этого органа оставалось не так много, даже несмотря на то что господин Тюльпан не так уж часто бился головой, ведь это все же было довольно больно. Однако там оставался призрачный воспоминание о снеге, и сосновые леса, и горящие дома, и церковь. В ней они скрывались. Он был ребенком. Он вспомнил огромные сияющие картины - с таким количеством цветов, которой он никогда не видел ...
Он моргув и уронил банку.
Она ударилась об пол. Угри выдали еще один взрыв темноты.Отчаянно извиваясь, они выбирались из остатков своей тюрьмы, скользили вдоль стены и пытались протиснуться в щель между глыбами.
Господин Тюльпан обернулся на внезапный звук за своей спиной. Его коллега застыл на коленях, вцепившись в свои волосы.
- Все в порядке?
- Они у меня за спиной! - Прошептал Шпилька.
- Нет, дружище, здесь только ты и я.
Господин Тюльпан похлопал Шпильку по плечу. Когда он задумался, что делать дальше, на его лбу от напряжения выпятились вены. Внезапные воспоминания исчезли. Тюльпан смолоду научился редактировать свою память. Что нужно господину шпильке сейчас, решил он, так это - вспомнить лучшие времена.
- Эй, помнишь, как Герард-Сапог и его ребята загнали нас в то, мля, погреб в Квирми? - Сказал он. - Помнишь, что мы с ними сделали после?
- Да, - произнес господин Шпилька, тупо глядя в стену. - Помню.
- А старого в том доме в геноме, когда мы, мля, не знали, что там кто-то есть? То мы забили дверь и ...

- Замолчи! Умолч!
- Просто стараюсь думать позитивно.
- Нам не следовало убивать всех тех людей ... - почти неслышно прошептал господин Шпилька.
- Почему это? - Удивился господин Тюльпан, но нервозность господина Шпильки снова пронзила его насквозь. Он схватился за кожаную веревку на своей шее и почувствовал успокаивающее вес. В судну час картофелина может очень пригодиться.