Несколько из них подходили к господину

Несколько из них подходили к господину Тюльпана, стоявший на четвереньках, но уже начинал подниматься. Господин Шпилька вертелся волчком, тогда как разъяренный Гав умудрялся рычать, не раскрывая челюстей, которые увипьялися в руку господина Шпильки до самой кости.
Уильям сложил ладони рупором.

- Уходите! - Заорал он. - Краска!
Кто-то из гномов, услышав его, оглянулся на полки со старыми банками, полными загустело краски. И тут разразилась первая из них.
Банки были такие древние, что представляли собой не более чем ржавчину, скрепленную вместе густым химическим содержанием. Вспыхнули еще несколько.
Господин Шпилька метнулся наискосок, все еще пытаясь стряхнуть с руки розлюченго пса.
- Сними эту тварь! - Заорал он.
- Забудь о ней, мля! У меня одежда горит! - Кричал господин Тюльпан, хлопая по тлеющем рукаву.

Из горящего водоворота с громким бззззз! вылетела жестянка того, что некогда было эмалью - и взорвалась точно над станком.
Уильям схватил Вернигору за плечо.
- Я сказал - бежим!

- Мой станок! Он горит!
- Лучше он, чем мы! Бегите!

О гномах поговаривали, что они гораздо больше беспокоятся о золоте и железо, чем о мыслящих существ, ибо запасы золота и железа в мире ограничены, в то время как существ, похоже, становится все больше. В основном так думали существа вроде господина Витренко.
Однако гномы действительно очень беспокоятся о железо и золото. Ведь без них все мы были бы лишь более или менее тямовитимы животными.

Печатники столпились у дверей с топорами наготове. Наружу вываливались облака едкого дыма. Над крышей плясали язычки пламени. Несколько кусков жестяной кровли вдруг громко провалились внутрь. Сию минуту из дверей вылетело, оставляя дымный след, какое ядро. Трое гномов бросились на него, и только чудом не зарубили друг друга.
Это был Гав. На нем все еще тлели участки шерсти, но его глаза горели гораздо ярче, и он продолжал победно рычать.
Он разрешил Уильяму поднять себя на руки, после чего, насторожив уши, повернулся к дверному проему.
- Вот, пожалуй, и все, - сказала Сахариса.
- Они могли выбраться через черный ход, - сказал Вернигора. - Боддони, чего бы нескольким из вас не пойти и не проверить?
- Геройский песик, - сказал Уильям.
- Храбрый было бы лучше, - машинально сказала Сахариса. - Меньше букв. Хотя ... Можно ведь и так:

ПЕСИКГЕРОЙ
АТАКУЕТ
БАНДИТЫ

... Хотя это первое слово выглядит не так и героически.

- Хотел бы я уметь думать заголовками, - сказал Уильям, вздрогнув.

В погребе под сараем было холодно и сыро.
Господин Шпилька, едва доклигавшы до угла, отряхивал с одежды пепел.
- Мы, мля, попались, - выдавил из себя господин Тюльпан.

- Ой ли? - Сказал Шпилька. - Здесь все из камня. Пол, стены, потолок! Камень не горит, ясно? Нам нужно просто тихо и красиво пересидеть здесь.
Господин Тюльпан прислушался к звуку пожара над их головами. По полу под закрытым люком развевались желто-красные отсветы.

- Мне это, мля, не нравится, - сказал он.
- Бывало хуже.
- Мне это не нравится, мля!

- Остынь. Мы отсюда выберемся. Я родился не для того, чтобы поджариться!

Вокруг станка ревел огонь.