Знал, щоьз ее квартиры есть

Знал, щоьз ее квартиры есть один только выход, держал ключ от этой двери и вместе с Толкунова медленно поднимался сходами.Стефания пошла на работу на рассвете, Гаркуша пролопотив босыми ногами к выходу, проверил, хорошо ли заперты двери и снова залез в теплой постели . Задремал сразу, спал спокойно и видел розовые сны: будто сидит он на берегу широкой реки, которой плывут белые праздничные пароходы, из них к берегу долетают веселый смех и музыка, паролавы приближаются все ближе к Гаркушин берега, а он берет шмайсера и дает длинную очередь - люди на пароходе начинают суетиться, кое прыгает с борта в воду а Гаркуша все сказывается на них длинными очередями, и на душе у него свет и радисно.Остаточно проснулся Гаркуша уже после девяти, разморенный теплой постелью и сладкими снами. Упруго встал и сразу сбросил сны, пробежал по квартире, прислушиваясь, и не заметил ничего тривожного.Зробив зарядку - до пота и знеможення, привык держаться в форме и не позволял себе ни расслабления. Потом принял холодный душ и с удовольствием растерся чистым полотенцем, которого достала из комода Стефания.Гаркуша улыбнулся, вспомнив, как заклопоталася вчера, увидев его. Типичная наседка. Но чистийка, все в квартире вылизано, а простыни накрахмаленные и пахнут одеколоном.Головне же: имеет совершенно отдельную квартиру, о которой знал только Федор. Однако Федора нет, и никто не может навести на него чекистив.Лише подумав об этом, Гаркуша почувствовал, как настроение у него начал портиться. Надо же, они вместе с гауптштурмфюрер кранк продумали все варианты, казалось, их, группа во Львове, законспирированная так, что Смершем никогда не добраться до нее, - и вот провал за провалом. Сначала Грижовська, затем Федор и Рубас, действительно, можно поверить, что энкаведистам помогает черт. Но в эту квартиру им не дотянуться ... Подумав об этом, Гаркуша съежился. Но в случае чего, и он тут, как в мышеловке. Пятый этаж-не выпрыгнешь ... Повесил полотенце и принялся бриться. Привык соблюдать гигиену, сам прав себе белье и брился каждый день.Конечно, если были для этого умови.Писля бритья Гаркуша обтерся одеколоном, постоял еще перед зеркалом, любуясь своим отражением. Как никак, а в этой Стефании губа не с лопуцька, вокруг такого человека да еще и с майорскими погонами можно и потанцевать. Тем более, женщине уже за тридцать и не из первых красавиц, тело, правда, роскошное и в постели активное - вспомнив ночь, Гаркуша потянулся, как кот, почувствовав во всем теле приятную негу. Но сразу одернул себя - не расслабляться. Здесь, во Львове, ты не для любовных утех, на твои сообщения уже второй день ждут в Цеппелин, а ты скалит зубы собственному отражению в дзеркали.Проте что сделаешь, обстоятельства бывают выше человека. Теперь он без связи, и единственный выход - пробиваться сквозь линию фронта. Переждать здесь, в Стефании, несколько дней, пока энкаведисты совсем не успокоятся, а там пусть о нем заботится пылкие, этот бандеровский куренной имеет связи и явки, и перейти фронт в Карпатах не так важко.Гаркуша еще несколько раз присел, ощущая упругость мышц, - силы ему не занимать, и энкаведистам за ним не угнатися.Але мнение о Смерш вновь привела его на неутешительные размышления, и Гаркуша подставил скамеечку под узкое, застекленное матовым стеклом окошко, что вело с ванной. Видно, его давно не растворяли, потому подверглось трудно, однако Гаркуша все же распахнул его и висунувся.Ничого утешительного, окно выходило куда во двор, наверно, на совсем другую улицу, узкий каменный мешок, типичный для старинных мист.За несколько метров от окошка острый черепичная крыша соседнего четырехэтажного дома, дальше еще крыши - крыши чуть не до горизонта, и везде люди, многие тысячи людей, среди которых он, Игорь Гаркуша, должен чувствовать себя в полной безпеци.Мусить, и не чувствует.