Они сдвинулись вперед, почти до самых

Они сдвинулись вперед, почти до самых ушей коня, и чтобы достать их, мне надо было навалиться коню на шею.
Силясь ухватить поводья, я не смотрел, куда несет меня конь. И только когда что-то острое царапнуло меня по щеке, заметил, что он свернул с открытой дороги и скачет сквозь заросли. А дальше я уже не имел времени не то что роззиратися вокруг, но и пробовать достать поводья. Я едва успевал уворачиваться от веток акаций - от тех колючих лап, будто вознамерились схватить меня и взыскать с седла. И все же я прихитрявся то обходить их, хотя был уже хорошо поцарапан.
Однако нашлась такая преграда, которой я не смог обойти. Это была ветка большого дерева, о-стянулась поперек тропинки, да еще и совсем низко, где-то на уровне моей груди. И как раз под тот момент мой конь опять чего-то испугался и, сахнувшись сторону, промчался прямо под ней.
Куда он поскакал после того, я уже не берусь говорить. Думаю, вы все это знаете лучше меня. А я могу сказать только о себе: что остался лежать под тем деревом с забитой головой и болезненно распухшим коленом, - но узнал я об этом где-часов аж за две, не меньше.
Когда я очнулся, то увидел, что солнце уже высоко на небе, а в воздухе надо мной кружит большая стая грифов. Из того, куда они вытягивали шеи, я понял, какая добыча их принадила. Те гадкие птицы, а также все невыносимее жажда заставили меня уйти оттуда. Но, поднявшись на ноги, я обнаружил, что не могу идти. Да какое там идти - я еле-еле стоял.

Оставаться на месте означало наверняка погибнуть, по крайней мере так мне тогда казалось. Эта мысль заставила меня напрячь все силы, чтобы добраться до воды. Я знал, что недалеко должен быть ручей, и где ползком, а где опираясь на грубый самодельный костыль, таки добрался до него.
Утолив жажду, я почувствовал облегчение и вскоре после того заснул. А когда проснулся, увидел вокруг себя койотов. их было что-то с полсотни, и хотя сначала, зная, какие то пугливые твари, я не испугался, очень скоро мне пришлось изменить свое мнение о них.
Они видели, что я обессилен, и это придало им смелости напасть на меня. И чуть позже они таки напали - сразу всей стаей, бросаясь друг перед другом. А я не имел никакого оружия, кроме ножа, - да и то счастье, что он остался при мне. Когда меня не было и его, те твари разорвали бы меня на куски и сожрали. А с ножом в руках я мог отбиваться и, когда мне удавалось хорошо ударить, даже ранить некоторых из них насмерть. Так я убил их, думаю, не менее пяти-шести.

И все же и схватка почти стоила мне жизни. Я потерял много крови и совершенно изнемог. Еще немного - и хищники одолели бы меня, но все решил неожиданный счастливый случай. Но мне хочется думать, что это был не случай, а воля самого провидения,
Молодой ирландец смолкает и обращает глаза к небу. С минуту он стоит, словно полинувшы мыслью куда-то далеко.
Торжественная тишина вокруг свидетельствует о том, что и зрители уважают такое искреннее чувство. Кажется, оно тронуло даже найзашкарублиши души.

- Меня спас мой верный четвероногий друг, собака Тара, - рассказывает далее подсудимый .- Он бродил околицей и, видимо, искал меня, хотя я слышал и другое объяснение его побега из дома, которого не стану пересказывать, чтобы не задерживать вашего внимания. Так или иначе, собака нашла меня, и подоспел как раз вовремя. Когда он появился, койоты разбежались и я был спасен из страшной опасности, - можно сказать, из когтей смерти.
После этого я снова заснул или, может, потерял сознание, не знаю. А когда очнулся, то уже смог обдумать свое положение. Я знал, что собака наверняка прибежал от моей хижины, которая была где-то за несколько миль. Его еще накануне забрал туда из поселка мой слуга Фелим.