Завтра начинается суд, и мистер Морис

Завтра начинается суд, и мистер Морис Джеральд, - или Мак-Свиные, или ОьКнурри, или какое там его ирландское прозвище, - предстанет перед судьей в качестве обвиняемого по делу об убийстве твоего брата.
- Это ложь! Морис Джеральд не ...
- Не убивал его, ты хочешь сказать? Да, обвинения еще надо доказать. И оно будет доказано,
и решающие доказательства о нем суд услышит из твоих же уст, с большим удовольствие присяжных.
Большие, как у газели, глаза молодой креолки еще больше расширились. Да и смотрела она на собеседника так же, как смотрит испуганная газель: со страхом, удивлением и немым вопросом.
Прошло не менее десяти секунд, пока она сподобилась на слово. В голове ее роились мысли, догадки, страхи, подозрения.
- Я не понимаю, к чему ты ведешь, - наконец сказала она .- Ты говоришь, меня вызовут на суд. Зачем? Хоть я и сестра того, кого ... но ведь я ничего не знаю ... не могу ничего добавить к тому, что известно всем.
- Нет, можешь, да еще и немало. Далеко не всем известно, что в ночь убийства ты назначила свидание в глухом конце сада. Не знают люди и о том, что произошло во время этого тайного свидания. Как Генри прервал его: как он разозлился от мысли о позоре, что упала не только на его сестру, но и на всю семью, и угрожал убить виновника; как ему помешало осуществить эту угрозу только вмешательство женщины, подло соблазненной тем негодяем ... Не знают они и что было дальше: как Генри сдуру отправился вслед за тем дрянным ирландским собакой и что он имел в виду. Свидетелями этого были только двое.

- Двое? Кто? - Спросила Луиза машинально и потому почти спокойно.
Ответ на ее вопрос был не менее хладнокровная:
- Один был Кассий Колхаун, вторая - Луиза Пойндекстер.
Она не дрогнула. Даже не дала знать, что удивлена. То, что было уже сказано, подготовило ее и до этого *. Поэтому она только сказала с вызовом:
- Ну?
- Ну? - Эхом повторил Колхаун .- Надеюсь, теперь ты понимаешь меня?

- Не больше, чем прежде.
- Хочешь, чтобы я объяснил подробнее,?
- Как вам будет угодно, сэр.

- Тогда объясню. Слушай, Лу, есть только один способ спасти твоего отца от нищеты, а тебя от позора. Ты понимаешь, о чем я говорю?
- Да, это я понимаю.
- И теперь ты мне не откажешь?

- Теперь - еще увереннее, чем когда-либо!
- Хорошо, если так! Итак, завтра, - и клянусь Богом, это не пустые слова! - Завтра ты станешь перед судом в качестве свидетеля.
- Подлый шпион! Куда угодно, лишь бы не видеть тебя! Прочь с глаз моих! Сейчас же вон, ибо позову отца!
- Не причиняй себе лишних хлопот. Я не обременять тебя дальше своим обществом, когда оно тебе такое противное. Только советую подумать как следует. Может, завтра, еще до начала суда, ты признаешь за лучшее изменить свое решение. А как изменишь, то не забудь сообщить об этом мне, чтобы я успел остановить вызов. Спокойной ночи, Лу! Я усну с мыслью о тебе.
С этими насмешливыми словами, почти одинаково горькими и для него, и для собеседницы, Колхаун быстро вышел из комнаты, и вид у него был не так победный, как грешил.
Луиза прислушивалась, пока его походка замерла в конце длинного коридора. Потом, будто вдруг потеряв гордый и гневный дух, поддерживавший ее до сих пор, беспомощно опустилась в кресло. Прижав руки к груди, она старалась унять гулкие удары сердца, который сильнее, чем когда-либо ранее, терзал страх.

Раздел LXXXVI Техасский суд

Наступает утро нового дня. Розовая утренняя заря, поднимаясь из морских волн, посылает свою кроткую улыбку прериях Техаса.