Я говорю это совершенно откровенно, ибо

Я говорю это совершенно откровенно, ибо только такими словами можно охарактеризовать тогдашнюю вашу дияльнисть.Штунь знал, что говорит: именно такое словоблудие импонирует умственные ограниченном, бил в десятку и попал, ибо последняя тень сомнения исчезла с рубашонке, лицо и он снисходительно улыбнулся: - Хорошо, - сказал ласково, - ладно, парень, а как ты теперь зовут? Величество получил тебе документы? - Говорит, самые. И я теперь, сэр, Владимир Захарович Ящук, освобожден от призыва в армию по сердечной хворобою.Сорока оживился .- То есть, - констатировал, - можешь устроиться на любую работу? Здесь, в городе? - Туда, где вам нужно, уважаемый господин Панас. Сорока прищурился, или не насмехаются над ним, однако не увидел в Юриных глазах ни намека на это - свободно развалился на скамейке и положил ногу на ногу. Видно было, что на душе у него стало легче, и Штунь вполне справедливо решил, что выиграл этот первый маленький, но очень важный поединок. Правда, понимал - это только начало, но все же сердце его наполнилось гордостью, и улыбнулся совсем щасливо.Ця улыбка не прошла мимо Сорочино внимание, он был не такой уж простой, Юрко сразу понял это с поставленной вопрос: - Чего возрадовался, парень ? Думаешь, уже смог склонить меня к себе? - Радуюсь с нашей встречи, господин Панас, извините, еще трудно так называть вас, и должен приспособиться. Кажется, вы же сами этого хотели? Сорока вынужден признать справедливость этих слов .- Ты прав, как там тебя сейчас, кажется, Володя? - Владимир Ящук к вашим услугам .- Так вот, Володя, вообще я доволен тобой, вы с Мухой совершили все штудерно и заслужили благодарность. Итак, Сорока говорил с величество, - понял Штунь, - и тот рассказал ему все. Перехватил запитувальний Сорочин взгляд и произнес несколько небрежно, но только немного, чтобы не переиграть: - Сотник Муха заставит любого делать все, что положено, и даже то, что не принадлежит. Но там коса нашла на камень, и сотнику было туго. Старший группы, под руку которого мы попали, упослиджував Муху, как обычного стрелка.Сказав это, Штунь сразу увидел, что попал в цель, - Сорока недолюбливал Муху и Юрку слова пришлись ему по сердцу; но все же сделал вид, что это ему безразлично, махнул рукой и ответил: - Тераз наши пути разошлись. Забудь о Муху и отряд, будешь помогать мне, а это работа деликатная и требует кебети.Юрко не удержался от улыбки, вероятно, она только чуть-чуть мелькнула его лицом, и Сорока заметил ее, сдвинул брови и хотел сказать, однако Штунь успел предупредить его гнев .- Я буду счастлив работать с вами, - соврал бесстыдно, однако достаточно убедительно, черты лица в Сороки разгладились, - я не мог мечтать об этом, идя во Львов: думал, вы остались там, в лесах и на хуторах ... - Наш провод умеет ценить людей и использовать их наилучшим образом. - Теперь беззастенчиво врал Сорока. Разница заключалась лишь в том, что Сорока поверил Юрку, а Штунь знал настоящую цену шефу заверений. - Мы с тобой будем выполнять задания главного провода, я бы сказал, персональное задание. Уверен: ты сможешь оценить всю важность этого.