Ты хочешь сказать, что моя

- Ты хочешь сказать, что моя дочь была здесь?

- Была здесь и сейчас здесь, я уверен.
- Это невозможно!
- Так посмотрите вон туда!
Дверь только открыли. Внутри хижины видно женскую фигуру.
- Боже праведный! Моя дочь! .. Пойндекстер слезает с лошади и поспешно идет к хижине, за ним - Колхаун. Оба заходят.

- Луиза, как это понимать? .. О, тут раненый! Это он? .. Генри? - Еще не получив ответа, плантатор замечает сыну плащ и шляпу .- Он! Живой! Слава Богу! - И резко ступает к постели.
И радость его тут же угасает. Бледное лицо на подушке - не сыны. Из груди несчастного отца вырывается глухой стон, и он, шатаясь, отходит от кровати.
Кажется, и Колхаун так же поражен. Но из его уст слетает крик ужаса. Смущенно съежившись, он тихонько выскальзывает из хаты.

- Боже мой, что это? - Тяжело дыша, с трудом произносит плантатор .- Ты можешь мне объяснить, Луиза?
- Нет, отец, не могу. Я здесь всего несколько минут. А его застала этакого, как видишь. У него горячка, и он бредит.
- А. .. а Генри?

- Я еще ничего не знаю. Когда я приехала, мистер Джеральд был сам. Тот человек, что на дворе, куда выходил и вот только вернулся. Я не успела расспросить его.
- Но как ... как ты здесь оказалась?
- Я-не могла оставаться дома. Просто невмоготу было сидеть дальше между четырех стен и ничего не знать. Это настоящий ужас - быть самой в целом доме и все время думать, что мой несчастный брат ... О Боже, Боже! ..
Пойндекстер растерянно смотрит на дочь, но в глазах его немой вопрос.
- Я подумала: а может, Генри здесь.
- Здесь? .. Но как ты узнала об этой хату? Кто показал тебе дорогу? Ты здесь сама!
- Ах отец, я знала дорогу. Помнишь тот день в прерии, когда меня понесла моя Луна? Она тогда забежала аж в эти места, еще и дальше. А когда мы с мистером Джеральдом возвращались, он сказал мне, что здесь его дом. Вот я и подумала, что смогу сама найти сюда дорогу.
С лица Пойндекстера все еще не сходит растерянное выражение, однако к нему присоединяются и признаки другого чувства: брови угрюмо сдвигаются к переносице, и между ними залегает глубокая морщина. Да какая черная мысль точит его душу, он не говорит.
- Мне странно, что ты могла это сделать, дочка. Это неприлично ... даже опасно. Ты повелась, как легкомысленное девчонка. Сейчас же поезжай отсюда! Здесь не место для порядочной девушки. Садись на свою лошадь - и домой. Кто последует за тобой. Возможно, здесь произойдет то, чего тебе не надо видеть. Так езжай, не медли!
Отец идет к двери, и дочь с видимой неохотой отправляется за ним, а потом так же нехотя бредет к своей пятнистой лошадь.
Между тем всадники уже сошли с коней и стоят на лужайке перед домом. Здесь собрались все: Колхаун уже успел рассказать, в каком состоянии хозяин, и теперь им не нужно караулить вокруг.
Они стоят кучками; кто молчит, кто говорит. Самый группа сбился круг Фелим, лежащий на траве крепко связан. Но говорить ему не запрещено, и пришельцы спрашивают его о том ли, хотя и не очень верят его ответам.
Когда из хижины выходят отец с дочерью, все молча обращаются к ним.