Ноздри лошади возбужденно роздимаються, он водит

Ноздри лошади возбужденно роздимаються, он водит испуганных глаз вслед за конным отрядом, который только отъехал оттуда и теперь быстро удаляется, а вдогонку ему скачет одинокий всадник. Может, лошадь и удивлялся бы, почему его так гоняют то туда, то сюда, но он давно привык к неожиданным изменениям в настроении своей капризной всадницы.
Исидора также смотрит в ту сторону - на темную верхушку кипариса, что высовывается из-за обрыва долины Ала-мо. Она видит, как всадники по порядку спускаются в лощину, и последний - тот человек, который так придирчиво расспрашивал ее. Но вот и его голова исчезает за краем равнины, и мексиканцы кажется, что она осталась в прерии сама.
Но в этом она ошибается.

Он все еще стоит на месте, не зная, куда податься. Так проходит десять ... пятнадцать ... двадцать минут.
Мыслям, что снуют в голове Исидор, никто бы не позавидовал. Месть, которая уже, наверное, свершилась с ее помощью, более не радует ее. Что с того, как она и навлекла позор на свою ненавистную соперницу, когда это может повлечь и к гибели мужчины, которого она любит! Вопреки всему, что произошло, Исидора так же любит его.
- Пресвятая Дева! - Охвачена тревогой, лихорадочно шепчет она .- Что я наделала! Когда те люди, те регуляторы, которые, как я слышала, такие скорые на расправу, - когда они признают его виновным, то что с ним будет? Они же убьют его! Матерь Божья, я не хочу этого! Только не это ... не от их рук, нет! Которые они жестоки и немилосердны на вид! И как быстро поскакали прочь, когда я показала им дорогу, - будто меня уже и не было! О, они все решили заранее! Дона Морисио ждет смерть. Он же для них чужак, человек из другой страны, не имеет ни родственников, ни друзей. Одиночестве среди всех тех врагов ... О Боже, как я раньше не подумала! Этот человек, который задержался здесь, - то же, видимо, ее двоюродный брат, о котором столько говорили в поселке. Теперь понятно, чего он так спросил. В его сердце творится то же, что и в моем! ..
Она и дальше сидит верхом, высматривая на тот край равнины.ее серый конь и до сих пор не успокаивается, хотя отряд всадников давно уже скрылся из виду. Он будто чувствует, что всадница колеблется и чем-то раздражена.
Он же первый слышит и опасность - или хотя признаки, предвещают ее, - и тихим тревожным ржанием дает знать об этом всадницы, затем поводит головой назад, в сторону зарослей, словно показывая, откуда следует ждать врага.
Что же это за враг?
Настороженная поведением лошади, Исидора возвращается к зарослей и внимательно оглядывает пробел, которым с полчаса назад ехала сюда. То дорога - или, лучше сказать, тропа, - что ведет к Леони. Она тянется ярдов на двести от края равнины, а дальше поворачивает и исчезает за кустами.
Никого и ничего там не видно, кроме двух или трех голодных койотов, что крадутся в тени деревьев, вынюхивая лошадиные следы в поисках какого случайного куска пищи, оставленного всадниками.
Но не они напугали серого коня. Он и теперь видит их - и что? Волк прерий для него не новость, этим его не испугаешь. Где должно быть что-то другое, такое, что он услышал издали.
Исидора прислушивается, но не слышит никаких звуков, которые могли бы встревожить ее.