Побежал, подпрыгивая на ухабах, вдруг

Побежал, подпрыгивая на ухабах, вдруг, раздался удар, Иполитова бросило на пол, больно стукнулся обо что-то локтем правой, успел подумать: вот сейчас все рухнет и взорвется, пришла смерть, закричал тонко и почти беззвучно, слава богу, беззвучно, ибо следующий миг увидел совсем близко испуганные Лидчини глаза, прошло еще несколько секунд, ничего не произошло, самолет стоял, и, кажется, никто, кроме Суловои, не слышал его крику.Скочив на ноги и увидел в дверях пилотской кабины Командира Арадо .- Что случилось? - Спросил. Тот лишь махнул рукой .- Ударились крылом о дерево, - сообщил, - возможно, повредили мотор. Сейчас посмотрим, Иполитов облегченно вздохнул. Что ему заботы пилотов? Пусть провалятся хоть в ад, главное, он за линией фронта, жив, здоров, и сейчас .. - Прикажите отбросить трап! - Сказал властно, Командир корабля прошел его, словно и не услышал. Открыл дверь, выпрыгнул на землю .- Мы не имеем права медлить, - бросил ему в спину Иполитов, но пилот не обратил на него уваги.Слидом за командиром еще двое членов экипажа выпрыгнули из самолета. Иполитов выглянул в люк: летчики суетились возле крыла .- Что там у вас? - Спросил громко, - оторвало мотор, взлететь никак не сможем, - отозвался командир .- Ничего, пробьетесь через линию фронта пешком, - беззаботно посоветовал Иполитов, - а сейчас давайте трап.Члены экипажа принялись опускать трап. Иполитов освободил крепления мотоцикла и приказал Суловий садиться в коляску. Мотоцикл завелся сразу, Иполитов вывел его из самолета. Потом они с командиром по карте определили маршрут, и Иполитов направился к ближайшей грунтовой дороги, через несколько километров соединялась с шосе.Вогнища горели, и Бобрьонок стоял в окопе вблизи блиндажа, ожидая вражеского самолета. Шли минуты, а его все не было. Через полчаса где-то далеко послышался гул моторов, майор выскочил из окопа, но гул отдалился и затих. Минуты тянулись медленно: пять, семь. Тишина, и только сосны шумят над головой. Бобрьонок подумал, что, вероятно, вражеский самолет прошел совсем рядом, и они слышали грохот его моторов.Но что же произошло? Сбились с курса? Не заметили очагов в предрассветном тумане? Потеряли ориентацию? Вопросов возникало много, однако никто не мог дать на них видповидь.Бобрьонок спустился в блиндаж, вызвал по рации Карого. Доложил, что вражеский самолет не приземлился .- Слушай меня внимательно, майор, - услышал немного взволнованный голос полковника, - неизвестном самолете, видимо, потому, которого мы ждем, удалось пробиться через огонь наших зенитчиков. Только с командного пункта сообщили: самолет пошел на посадку в районе одного из бывших немецких аэродромов. Семьдесят километров к северо-востоку от вас. Сейчас я свяжусь с работниками районной госбезопасности, пусть поднимают по тревоге группу перехвата. Вам приказываю перекрыть тринадцатый шоссе в районе в двадцати пяти километрах от Квасова. Понятно? - Слушаюсь, товарищ полковник! - Выполняйте .- Что? - Спросил Толкунов, который терпелось поряд.На объяснения не было времени, и Бобрьонок только потянул капитана за собой .- на тринадцатое шоссе, - только и сказал, - надо быстрее перекрыть шоссе. - Лейтенант, - подозвал командира взвода, - свяжитесь с штабом, получите указания от них, самолета уже не буде.Вин вскочил на мотоцикл, Толкунов примостился на заднем сиденье, и они запетляла между деревьев на дорогу, где в виллисе их ждал Виктор.Мотоцикл бросало на ухабах, и он натужно ревел, преодолевая их. Наконец выскочил на грунтовую дорогу метрах в трехстах от поля, где стоял поврежденный Арадо, мотор зревив еще раз, наверное, Иполитов дал газ, преодолевая последнее препятствие, - звук стал затихать, скоро превратился в шмелиные жужжание и вовсе затих.Командир самолета приказал бортрадистов: - Курте, передай на базу. Задачу выполнили, пассажиров высадили благополучно. Самолет поврежден, взлететь не можем.