Но, оказывается, можно допиться до того

Но, оказывается, можно допиться до того, что потеряешь способность не только говорить или там храпеть, но и громко дышать, - и именно в таком состоянии теперь то, что спит в хижине.
Четверо команчей подкрадываются к двери и тихонько рассматривают их.
Двери закрыты, но по бокам есть скважины. Индейцы прислоняют к ним уши и все вместе пристально прислушиваются.
Ни храпа, ни вздоха, решительно ничего!
- Может, он еще не вернулся, - шепчет главарь команчей чистейшей испански .- Хотя с того, когда он уехал, ему давно пора быть здесь. А может, снова куда поехал? .. Постойте, я вспомнил: за хижиной должен быть сарай для лошадей. Если он дома, его лошадь наверняка там. Подождите здесь, а я пойду посмотрю.
Чтобы осмотреть ту нехитрую конюшню, достаточно и нескольких секунд. Коня там нет.

Столько же времени уходит на то, чтобы присмотреться к тропинке, которая туда ведет. Свежих отпечатков копыт на ней тоже не видно.
Убедившись в этом, главарь возвращается к своим спутникам, что до сих пор стоят перед дверью.

- Проклятье! - Восклицает он уже громко .- Его здесь нет и сегодня не было.
- Наверное, надо зайти в хату и посмотреть, - говорит один из индейских воинов так же по-испански .- Посмотрим, как тот ирландец здесь устроился. Вреда от этого никому не будет.
- Конечно, нет! - Отзывается третий индеец, также хорошо знаком с языком Сервантеса .- А заодно заглянем и к его кладовой. Я так проголодался, что готов есть сырое мясо.
- Клянусь Богом! - Добавляет последний из четверки той же благозвучным языком .- Я слышал, что он и спиртной припас. А раз так ...
И вожак не дает товарищу закончить начатой фразы. Упоминание о спиртное дает ему мощный толчок к немедленному действию.
Он толкает ногой обитые конской шкурой дверь, надеясь их открыть.
Дверь не подаются.

- Проклятье! Заперта изнутри. Чтобы не залезли какие незваные гости - львы, тигры, медведи ... а может, и индейцы. Ха-ха-ха!
Еще один удар ногой в дверь, уже сильнее.Двери не открываются.
- Их подпереть чем-то тяжелым, так не открыть. Но ничего, сейчас посмотрим, что там такое.
С ножен добыто мачете, и вот уже в лошадиной шкуре, набитой на легкую деревянную раму, зияет большая дыра. Главарь застромлюе в нее руку и ощупью находит
препятствие.
За минуту пакеты отодвинуты, и двери распахиваются.

Индейцы заходят, а впереди их в хижину вливается широкий поток лунного света, освещая им дорогу и давая возможность разглядеть вокруг.
Посреди хижины прямо на полу лежит какой-то человек.
- Проклятье!

- Он спит?
- Когда не услышал нас, то, наверное, мертв.
- Нет, - говорит главарь, наклонившись над лежащим мужчиной: - Просто пьяный в стельку! Это мустангер слуга. Я когда видел его. Из того, какой он сейчас красивый, можно определенно сказать, что его хозяина нет и давненько не было. Надеюсь, этот пошляк НЕ вылакал весь припас, чтобы дойти до такого блаженного состояния ... А, вот бутыль! И пахнет, как роза! То там еще хлюпает, хвала Пресвятой Деве!

Несколько секунд - и остатки жидкости в бутыли разделен на четырех. Каждому приходится глотнуть по разу, а главарю - и еще раз, и, хотя его особое положение должно обязывать и к особой честности, он не возражает против такого несправедливого распределения. Бутыль мгновенно пустеет.
Что же будет дальше?
Рано или поздно хозяин хаты должен вернуться. Незваные гости явно хотят встретиться с ним, и, видимо, очень хотят, когда приехали в такой поздний час. А больше всего хочет этого их предводитель.
Чего же им надо, этим четырем команчей, от Морриса-мустангера?

их намерения становятся ясны из дальнейшего разговора - ведь между собой они не делают из этого тайны.