Посмотри, как тут падает свет

Посмотри, как тут падает свет! А листья вот этого дерева? Если это написал Гогли, разве что ногой. Может, мля, какой из его учеников ...
Пока они знакомились с городом, господин Тюльпан, из чьих карманов сыпались стиральный порошок и собачьи таблетки от глистов, провел господина Шпильку через все городские художественные галереи. Господин Тюльпан настоял на этом. И это действительно дало немало новой информации - главным образом, музейным сотрудникам.
Господин Тюльпан имел в искусстве ту же Чуйко, которой не было на наркотики. То и дело чихая от чрезмерных доз глазури и сплевывая раствором порошка от грибка, он величественно поступал в частных галерей и налитыми кровью глазами презрительно оглядывал миниатюры из слоновой кости, которые выставляли перед ним нервные продавцы.
Господин Шпилька с молчаливым восторгом наблюдал, как его коллега долго и пространно говорит о различии между подделкой слоновой кости старым методом, с помощью настоящих костей, и новой, мля, фишкой, для которой гномы используют керосин, мел и, мля, духов накл.

Господин Тюльпан наклонялся к гобеленов, выдавал целую речь о способах шитья, заливался слезами перед ковром с узором полей и лесов, и тут же доказывал, что самый ценный экземпляр галереи - гобелен со Сто лату тринадцатого столетия - не может, мля, иметь более сотни лет , потому что видите вот здесь пурпурную нить? А в те времена этой краски, мля, не знали и близко! И. .. что это? Агатийський горшок для бальзамирования из династии Пьги Су? И это может быть разве что ночной горшок, братан - ты посмотри на эту, мля, эмаль!
Это поражало, и господин Шпилька бывал настолько очарован, что едва не упускал случая тайком сунуть в карман две-три самые ценные статуэтки. Хотя в действительности он и раньше знал об отношении господина Тюльпана к искусству. Когда им, бывало, приходилось сжечь чье-нибудь двор, господин Тюльпан всегда сначала убеждался, что из помещений вынесены все действительно ценные произведения искусства - даже если из-за этого приходилось терять время на привязывание жителей к кроватям.Где-то под кожей, покрытой рубцами от нанесенных самому себе ударов, где-то в самой глубине бурного озера ярости он прятал душу истинного ценителя с безошибочным чувством красоты. Оставалось только удивляться, как эта душа оказалась в теле человека, способного вводить в вены соль для ванны.
Большие двери на противоположном конце комнаты распахнулась, открыв темный проем.
- Господин тюльпаны? - Сказал господин Шпилька.
Господин Тюльпан с сожалением оторвался от пристального изучения стола, который мог быть сделан Тапасси и имел чрезвычайную инкрустацию с десятками шпонок редчайшей, мля, формы.
- А?

- Время снова встретиться с боссами, - сказал господин Шпилька.

Уильям именно готовился навсегда покинуть свой кабинет, когда кто-то постучал в его дверь.
Он осторожно приоткрыл их, но толчок извне растворил их полностью.
- Ты совсем, совсем неблагодарный человек!
Не очень приятно, когда вас так называют, особенно если это делает юная дева.
Тон, которым она произносила слово неблагодарный, в устах господина Тюльпана требовал бы чего-нибудь покрепче за мля.
Ранее Уильям обычно видел Сахарису Крипслок, когда она возилась в маленькой мастерской своего дедушки. Уильям никогда не обращал на нее особого внимания. Она не была слишком привлекательной, но и некрасивой не была тоже. Она была просто девушкой в фартуке, что где-то на заднем плане занималась такими благородными делами, как стирание пыли или полив цветов.