Да ведь святые отцы-иезуиты

- Да ведь святые отцы-иезуиты, что вчера нашу Ганкусеньку похоронили ... Такая хорошая девочка была ... Такая красивая! Как живая ... Только уже никогда слова не молвил и глаз не откроет ... Эгей, отец Влязло? Отче Казимеж!
Никто не отозвался. Видимо, старый ошибся. Привиделось пьяном ...
Они положили деда храпеть, а сами немедленно пошли назад, к осокоря, где привязаны были кони, и до могилы ...

Оглянулись. Нет никого. Тут же начали руками отгребать землю с могилы. Жаль, не взяли у деда лопаты! А то бы работа шла быстрее ...
Наконец, землю из досок ссыпаны сторону. Теперь надо убрать сами доски! .. И это не заняло много времени! ..
И вот уже Яремко опускается в могилу. Хлопали и Цабекало помогают ему спуститься. Руки у них крепкие, словно сделанные из железа. С такими руками ничего не страшно.
Яремко поднимает крышку гроба. Луна заглядывает сверху в яму и озаряет бледное лицо девушки.
- Бибигулечко моя! - Беззвучно кричит Яремко, наклоняется и осторожно вынимает девушку из гроба.
Чувствует: она холодна, но она не окоченели. Она лежит, словно спит, но не дышит. Она как живая, но сердце у нее не бьется ...
- Бибигулько моя любимая, - шепчет он. - Что же они с тобой совершили?

Он представляет девушку Долгорукому Цабекалови, тот, весь озаренный луной, встает в полный рост. Яремко вылезает из ямы - и тут хлопали, подводя коня, шепчет:
- Садись! Сюда идут какие-то люди - видимо, гайдуки самого Сондецкого. Вот тут - свергнут забор! Садись на коня - и той же дорогой мчись - на Зарубинцы. На горе подожди нас с часок. Если захочешь ... А мы здесь их придержим!
Яремко вскочил на коня.
- Давай девушку мою сюда, - протянул руку к Цабекала.
Легкая такая, тендитненька ... Не то мертвая, не то спит ... Боже, сделай все, чтобы она жила! ..
Конь осторожно прошел за поверженную часть забора и тихонько ушел сорняками ...
- Стуй! Стой! - Раздалось сзади.
- Стоим! - Отозвались в два голоса хлопали и Цабекало ...
И зазвенели сабли ... А им в ответ зазвенели копыта Яремкового коня ... Месяц запрыгал над головой, затрепетали звезды в небесах.
А на кладбище раздался выстрел. Потом - второй ...

Он остановил коня на горе. Хотя Бибигуль и была легкой, и держать долго ее на вытянутых руках - дело не такое уж простое. Устали Яремко руки ...
Осторожно слез с коня, отнес девушку на травку. Потом снял свою накидку, расстелил на траве, перевел на нее Бибигуль.
Луна светила с неба и так осяював ее лица, что, казалось, и звезды видели его и любовались им.
Конь стоял неподалеку. Яремко необузданности, пустил у себя попасться, а сам сел у Бибигуль.
Он смотрел на ее лицо. Оно было спокойно, однако виделся Яремко следует страданий, пережитых девушка в Каневе. Что было с ней? Кто и как издевался над ней? Почему она оказалась в темнице? Наверное, за то, что не подчинилась коронному стражнику, наверное, бежать хотела ...
- Бибигулечко моя, - шептал он сквозь слезы. - Вот мы и снова встретились с тобой! Ну, проснись! Ну, посмотри на меня, на своего Яремка! Я примчался к тебе, я тебя из-под земли достал! ..
Ой, поздно, ой, поздно пришел ко мне, Яремко, - так казалось ему, что она отвечает. - Если бы ты знал, сколько слез я пролила, тебя ожидая, сколько мук испытала, оберегая верность тебе! А теперь я лежу, как мертвый ... А может, уже и никогда не оживу!
Он упал лицом на ее груденята - так когда он падал в сарае, когда они были вдвоем, чтобы послушать, как бьется ее сердце. Сейчас сердце молчало, и от этого Яремко было страшно. Он повидал уже смертей на своем недолгом возраста, и все же каждая смерть была для него и страшной, и неестественной, и несправедливой ... Но больше всего он не мог поверить в смерть Бибигуль.