Но для добрых дел сил

- Но для добрых дел сил у нее хватает ... Мы побудем с ними еще некоторое время, а я постараюсь как можно быстрее отойти.
- Это мудрое решение, - отметил Арен. Беззащитность раненого мага поразила и тронула юношу. Теперь он решил защитить этого неудержимого человека от него самого, от его чрезмерного рвения и стремления добраться до определенной цели. Арен решил настаивать на том, чтобы они остались среди лоцманов крайней мере, пока не утихнет боль в раненом плече мага.
Ястреб смотрел на него так, словно его ошеломила похвала.
- Здесь хорошие люди, - продолжал Арен, несмотря на волшебника. - Кажется, их совсем не затронул и болезнь, тлить души людей в Хорти и на других островах. Возможно, нигде в Земноморья нас бы не приняли так тепло и радушно, как здесь, на этих затерянных среди океанских просторов плотах.

- Ты прав, так оно, пожалуй, и есть.
- К тому же, летом здесь живется очень даже неплохо!
- Конечно. Хотя я не хотел бы всю свою жизнь есть холодную рыбу, не знать, как цветет груша, и никогда не попробовать родниковой воды.

После этого разговора Арен снова вернулся на плот Стара, где работал, купался и отдыхал с молодежью, а длинными прохладными вечерами беседовал с Ястребом и ночевал под открытым небом. Так проходили дни, приближалось праздник Довгого Танца - середина лета была уже не за горами, а огромные плоты медленно двигались на юг, захваченные мощным течением Открытого моря.

ОРМ-эмбарго

Когда наступила короткая ночь в году, до утра горели факелы на плотах, сбившихся в гигантское плавучее круг под звездным небом, и мерцающие огни отражались в тихой воде. Дети Открытого моря танцевали без музыкального сопровождения, не было слышно ни барабанов, ни флейт - только босые ноги отбивали ритм на прочных бревнах и раздавались звонкие голоса певцов, как жалобные крики чаек над бескрайними водными просторами. Ночь была безлунной, и тела танцоров сновали, словно тени, в тусклом свете звезд и факелов.
Арен танцевал вместе со всеми, ведь Долгое Танец празднуют на всех островах Земноморья, несмотря на то, что в этот день каждый народ танцует и поет по-своему, несколько иначе, чем другие. Наконец, с течением ночи все больше танцоров выходить из круга, чтобы отдохнуть и посмотреть на других. А когда голоса певцов несколько охрипли, Арен с группой самых рьяных юношей-танцоров перебрался на плот вождя и остался там, хотя его приятели отправились танцевать дальше.
Ястреб сидел перед Храмом Великих, рядом с вождем и тремя его женами. У входа в храм, между резными на косяке китами, устроился певец, и его высокий голос не умолкал всю ночь. Он пел, неутомимо отражая руками ритм на деревянных колодах под ногами.

- О чем он поет? - Спросил Арен Ястреба, потому что никак не мог разобрать слов, которые певец слишком растягивал, пытаясь увибгаты их в неторопливый, торжественный ритм.
- О серых китов, о альбатросов и о шторме ... Они не знают песен о героях и древних королей. Они ничего не слышали даже о Эрети-Акбе. Чуть раньше он пел о Сего, о том, как он создал землю посреди моря. Вот и все, что они помнят из наших песен. А вообще здешних певцов вдохновляет только море.

Арен слушал и слышал свист дельфина, о котором составлял песню певец. Пламя факела выхватил из темноты профиль Ястреба, темный и твердый, словно вырезанный из камня; юноша видел влажный блеск глаз жен вождя, которые шепотом говорили между собой. Он чувствовал медленное спокойное покачивание плота на поверхности тихого моря и, убаюканный, постепенно погрузился в сон.
Проснулся он внезапно - его разбудила тишина, неожиданно воцарилась вокруг. Певец умолк, и не только на их, но и на остальной плотов, дальних и ближних, затихли высокие голоса, похожие на крики чаек, и утих праздничный шум.
Арен посмотрел через плечо на восток, надеясь увидеть рассвет.