Но Иван все же идет

Но Иван все же идет к своему брату ... Там же занимает один угол и его сын ... К кому в конце концов должен зайти? Хотя поинформуеться, хотя найдет точку опоры, хоть отдохнет ... И подождет вестей из Канева, - как там и что там, он же ничего не знает, что там творится, а знать очень хочет, особенно он беспокоится о своей дочери Верочки ...

Медленно, осторожно находит он дом, где живет брат, колеблясь, открывает дверь, украдкой, словно преступник, идет вверх по лестнице, очень слабо освещенных. Он присматривается к каждой двери, густо залеплен различными цидулочкамы, старательно обходит каждую встречную человеческую фигуру, пока доходит до второго этажа и на одной двери, между многочисленными надписями, находит: Петр Мороз. Звонить - один длинный и один короткий.
Когда дверь открылась, какая невнятная фигура встретила его на этом пороге запросу - Вам к кому? - Ему хотелось все бросить и бежать. Не бросил и не убегал ... пробормотал быстро имя брата, и фигура впустила его внутрь, заваленной разными вещами, и указала на дверь в конце узкого прохода. Иван подошел к той двери и постучал. И когда ему сказали войти, открыл и вошел. И остановился на пороге, словно нищий, со своим узелком. И видел в слабо освещенной комнате множество вещей на всех стенах и во всем пространстве, а между теми вещами увидел женщину, то жарила на принуждении, и молодого парня, который сидел дальше в углу при столике ... Минута глубокой тишине наступившей при этом. Женщина, перестала жарить, оставила сковороду, сделала несколько шагов в направлении Ивана ...
- Иван? - Проговорила она испуганным голосом, а глаза ее смотрели, как бы видели призрак.
- Да, - пробормотал Иван. - Это я, Катерина! - Женщина бросилась ему на шею, и залилась глухим плачем. Иван неуклюже пытался освободиться из ее объятий. - Ну чего, ну чего? - Бормотал он и не знал, что делать. Парень, сидевший в углу, поднялся и медленно подошел к Ивану и Екатерины. Екатерина оставила Ивана и бросилась опять к своему принуждения. Иван посмотрел на парня и как-то будто улыбнулся.- Вырос - смотри! - Произнес он, и оба они обнялись.
- Подходи, Иван. Садись! Василий! Сделай там отцу место. А Петра и Михаила еще нет ... Они сейчас придут ... Садись, Иван ... - говорила Екатерина
- Садись, отец! - Говорит и Василий и указывает ему на стул у стола. Иван садится, кладет свой узелок на коленях, будто он только на минутку зашел и сейчас вот отойдет. И никто ему того узелки не отнимает. И он не знает, что дальше говорить, а его глаза смущенно смотрят по всем стенам, что на них столько тех портретов великих и малых, всех тех, что их имена слышны на каждом шагу. И тот с бурной шевелюрой и большой бородой, и тот с лысой головой, и тот с большими, гусарскими усами, и другие, и другие. Их здесь так много, что Ивану делается неловко. Зьидлива, серая усталость легла на его лице и он имеет одно-единственное желание: молчать. Странное, незбагнуте чувства купчилося в его нутре: казалось, он не пришел к своим людям и вообще не к своим, а попал в совершенно чужих людей где-то на другой плянети, с которыми он никогда не имел ничего общего.
Ждали приход Петра, а главное Михаила. Екатерина, видно, очень смущена, Василий еще больше. И когда появился Петр и увидел Ивана, он побледнел. Иван это определенно заметил.
- Иван! - Вырвалось у Петра, и он бросился брату на шею, потом снял свое старое, истрепанные пальто и быстро ходил по комнате. Иван опять сел на своем месте. - Дело дрянь, Иван! - Говорил Петр. - Видел ли ты, что там они про тебя написали? - Спросил он, схватил газетку, лежавшая на кровати, и подал ее Ивану. Сломить сопротивление озверевшей кулаков - мелькнуло перед усталыми Ивановыми глазами. Иван только взглянул на этот наголовок и откладывает газету. - Нет, Иван! Прочти! - Говорит Петр.