И тут, словно гигантское ядро, широко

И тут, словно гигантское ядро, широко простирая золотистые крылья, гремели в воздухе, и выпустив когти, способные схватить быка, словно мышь, окутанный омаха пламя вырывалось из продолговатых ноздрей, дракон коршуном бросился вниз и мягко опустился на шаткий плот.
Женщины пронзительно завизжали, кто упал вниз, некоторые бросился в море, а некоторые люди просто замерли и стояли неподвижно, ошеломленные чудом, которое преобладало страх.

Дракон возвышался над плотом. Размах его складчатых крыльев, сияли на солнце, достигал девяностых шагов, не меньшей была и длина драконовой тела, худощавого, словно в гончей, с острыми, как у ящера, когтями и змеиным чешуей. Вдоль узкого хребта торчал гребень из острых шипов, похожих на розовые. Посередине туловища высота этих острия достигала трех локтей, а затем они постепенно уменьшались, поэтому последний шип на кончике хвоста был не длиннее лезвия ножа. Колючки были серыми, а чешуя, покрывавшая драконовое тело, - лоснящиеся-золотистой. Его зеленые узкие глаза были полузакрыты.
Страх за свой народ заставил вождя забыть об опасности, угрожавшей ему самому, - он выскочил из своей хижины, держа в руках гарпун: с таким оружием обычно охотятся на китов. Гарпун был длиннее самого охотника и заканчивался выщербленным острием из китовой кости. Положив его на свое тонкое, однако довольно жилистое плечо, вождь бросился вперед, вознамерившись попасть дракона в незащищенное брюхо, нависшее над плотом. Однако Арен, оправившись от удивления, бросился смельчаку наперерез, схватил его за руку и вместе с ним ударил судьбы, отбросив гарпун в сторону.
- Ты что, хочешь разозлить его этой своей заточкой? - Прохрипел юноша. - Пусть сначала свое слово скажет Повелитель драконов!
Вождь молча отдувался после удара и ошалело смотрел то на Арена, то на Ястреба, то на дракона. И тогда заговорил дракон.
Никто на плотах, кроме Геда, к которому он, собственно, и обращался, не понял ни слова, ведь драконы разговаривают только Истинной Речью - своим родным языком.Голос дракона был негромким и немного напоминал шипение разъяренного кота, но кота громадного, могучего, в нем звучала какая жуткая музыка.

Колдун ответил одним только словом: Мемеас, что означало я приду, и поднял свою тиссовые посох. Дракон разинул пасть, и из нее вырвалось тонкое пасемце дыма. Золотистые крылья загрохотали, как гром, пахнуло запахом гари, а через мгновение огромный дракон поднялся в небо и улетел на север.
На плотах было очень тихо, только изредка раздавались крики малышей, плач младенцев и голоса женщин, которые их успокаивали. Мужчины смущенно выбрались из моря обратно на плоты, а вокруг продолжали гореть забытые факелы.
Маг вернулся к Арена. Лицо его странно светился - то ли от радости, то ли от ярости. Однако говорил он спокойно:
- Настало время двинуться дальше, парень. Прощайся с друзьями и приходи.
И Ястреб вернулся к вождю плавучего народа, чтобы поблагодарить его за гостеприимство и попрощаться. Поэтому он покинул самый плот и быстро добрался туда, где качался на волнах Свитозор, крепко привязанный к бревну. Пустое бочонок на лодке дети Открытого моря успели наполнить дождевой водой, а также изрядно пополнили запасы провизии, обнаружив таким образом свое уважение к неожиданным гостям. Многие из плотогонов считал Ястреба одним из Великих, который предстал перед ними не в кита, а в человеческом обличье. Когда Арен присоединился к колдуну, тот уже успел поднять парус. Юноша отвязал веревку от колышка на плоту и запрыгнул в лодку. Свитозор сразу отплыл в сторону, его парус туго напнулося, будто от сильного ветра, хотя над морем гулял только тихий утренний ветерок. Лодка лихо развернулся и легко помчался на север, вслед за драконом.
Обычный ветер нипочем не смог бы разогнать лодку до такой скорости.