Василий впервые, хотя издали, чуть

Василий впервые, хотя издали, чуть больше присмотрелся к той девочки. Это не Мира и не только по цвету волос. В этой заметное то почтенное. Она не такая элегантная. Ее вишневого цвета плащ не так ловко лежит на ней. Глаз не видно, но выражение лица, как на девушку ее возраста, почтенный. Ага! Это она читает его письма. Но Василий долго над этим не останавливается. Имеет свои интересы. Подошел Гнатюк и они широко направились к главной улице. Проходит у Евгения с Кирой. Василий поднял фуражку и слегка кивнул на приветствие. Кира красная. Она всегда красная, и не только ее плащ, но и губы и лицо. То очень детское есть в выражении этого красного личика ...
Василий не намерен сегодня долго возиться с Гнатюком. Пусть идет своей дорогой. Он вот выступает, будто скороход, и твердит опять какую политическую бессмыслицу. То там где-Шпачук ... Какие кружки молодежи ... Какой киоск с советскими газетами и книжкой Джека Лондона Железная пята в красной обложке. Что то Шпачук затевает и где он берет деньги?
Но все же на обратной с директорской на Лицейная Василий освобождается. Он еще имеет некоторые дела у монастыря. А куда Гнатюк? Домой? Ну, так до свидания. Он будет также в Просвите.
Они разошлись. Кружки молодежи расходятся в разные стороны.

Василий некуда идти. И дело возле монастыря обычная выдумка. На уме у него только увидеться с Настей. Но вот он уже на Широкой. Здесь заметное движение. Он идет по улице действительно в направлении монастыря, но только так себе - пройтись вот туда в отель Европейского, посмотреть у кина Свитовид на картинки и вернуться. Вот известная ювелирная лавка. Василий всегда проходит возле нее и всегда здесь останавливается. Ничего его так не интересует, как часы. Он уже давно мечтает о часах. Имеет восемнадцать лет, а ведь еще никогда не было своих часов. Это так обидно, а с точки зрения европейца - позорно. Иметь на руке такую блестящую вещь, всегда иметь возможность взглянуть на него и знать час - это шаг вперед. Это приближение к Европе.Это экономия времени. Это, наконец, эстетическое наслаждение. Нет, как ни говори - часов он должен содержать. Василий уже прикованный у витрины. Глаза его за стеклом, и видят они такие прелести, что трудно оторваться. Он переживает детство. Он просто не может оторваться. То он золотой часики в пуделечку из желтого бархата. Нет! Это не для Василия. На того надо продать целого коня и то неизвестно, хватит. Но вот тот скромный никельовий ... На руку. Разве ему не хватит? На первый раз? Наверное, хватит, и он вполне хорош.

Его-то так и тянет в магазин. Он не имеет денег, он все равно не может ничего купить. Не только часов, а также оныя Шпоньки. Даже цепочки для часов. Где он возьмет деньги? Что за такая химера ...
Но он все-таки почему заходит. Имеет очень почтенный и независимый вид, будто он вовсе не Василий, а некий купец-богач. - Хотел бы взглянуть на часы ... - Заявляет он спокойно. - Прошу. Какие включите показать? Такие? Вот эти? Это дубль ... Швейцарская фирма. Прекрасный ход ... - Нет. Василий хотел бы что-то скромнее. Это меньшей брату подарок. Он еще мал носить такие часы. - Ну так прошу глазу. Также прекрасный часики, никель, краевой изделие, хороший ход. - Сколько стоит? - Пять тысяч марок ... - Василий слегка незаметно вздрогнул. Он очень сдержанный. Вид у него, как у китайца.