Недайборщ вдруг понял, что он не стоит

Недайборщ вдруг понял, что он не стоит, не лежит, а сидит, прижат к дну чайки, и схватился руками за борт ... И так же его давит до дна, будто и голову не повернешь, так как все позвонки в шее сейчас или рассыплются, или поломаются навеки ... И все его общество, все пятьдесят человек сидят, попритискувани до дна, по шею в воде и пытаются глотнуть воздуха! И все это не плывет, а летит неизвестно куда! И кажется Недайборщеви, что вверх, вверх и вверх! То есть: к Богу! .. И не было силы поднять руку, чтобы перекреститься!
И только господин Владислав Гостинський - его голова мелькала рядом, вместе с председателем Яремка Ципурины, - только господин Владек то шептал непослушным ртом. Но Недайборщ догадался, что господин Владек шепчет не молитва, а вон то свое взлелеянное еще на галерах: Шафиров небо и Шафиров может ... Лазурь в сердцах и над Глова ... Шепчет эти слова, а в сердце держит образ панны Анель-ки, которая, наверное, уже давно вышла замуж, а он, влюбленный шляхтич, и до сих пор мечтает о ее глаза, губы и шепот: Ко-хам ...
На мгновение просветлело, чайку вынесло на край вихря, дождь стал меньше, но то, что увидел Недайборщ, было неописуемо страшным, невыразимо неправдоподобным. И в детстве, и в молодости слышал Карно разные побасенки и прихоти об удивительных дела и приключения, но, честно говоря, не верил в них. И вот сейчас он вместе со своим обществом летел над морем, над галерами и чайками, и он на мгновение окинул взглядом поле морского боя, и стало ему ясно, что он вряд ли вернется уже назад живым - слишком высоко подняло его чайку со всем честным обществом на ней ...
И тут они снова оказались в темной гуще воды и без-воздушности, и при этом Карп снова увидел, как перед самым носом, чуть не обсмалюючы его мокрых усов, взлетела аж две молнии - и Недайборща языков осыпало огнем и холодом сразу, и даже мокрая шевелюра поднялась наздибкы ...
А потом чайкой бросило в море!
А море то было внизу, далеко внизу! Чайка оторвалась от казаков, посыпались ними в море, один Недайборщ никак не мог разжать руки, которые застыли на борту, и летел вниз вместе со своим суденышком ...
Чайка нырнула в воду рядом с турецкой галерой.За ней следом нырнул и Недайборщ. И уже в воде отпустил борт и пошел вверх ...
Вынырнул, увидел: на волнах казацкие головы! Глаза испуганные, с носов уха течет, которую тут же море смывает, но скалятся: живые мы еще, атаман! Какой будет дальше приказ?

Какой же может быть еще приказ, как они рядом с галерой? Лезть на судно - и немедленно! Вот здесь же и весла бессильно повисли - видно, хорошо задело и эту галеру, что турки до сих пор не очухались!
А с неба лило и было. Било дождем, градом и молниями. На глазах у Недайборща, который хотел ухватиться за весло, бабахнуло молнией по галере - и турецкое судно аж подскочила, а с весел языков огне слетели в воду! Стена дождя, града и молний шла над морем, но эта слоновья нога, тот вихрь, уже прошло ...
Недайборщ ухватился за весло и стал взбираться наверх. За поясом торчал сабля, был чем и пистолет, а в зубах - трубка. В люльке и пистолеты была вода, но ничего! ..
Карабкаясь на борт галеры, увидел: Яремко! Яремко Ципурина, шаленоокий, весь чумазый, в крови, что лилась из носа, шмыгая, подавал атаману руку, чтобы тому было удобнее выскочить на палубу! А чуть сбоку рубился сразу с тремя турками господин Гостинський. Осколком то мачты, то весла сбрасывал с борта турок Оксен Цьопа! А откуда взялся он?
- Откуда вы взялись здесь, ребята? - Закричал Яремко Недайборщ.
- Да я и сам точно не знаю, как получилось, - смущенно улыбаясь, сказал Яремко.