Вода была горькой, обжигала губы

Вода была горькой, обжигала губы, но он снова обмакнул пальцы в море и облизал их. Его мучительно стошнило, и Арен, скорчившись, перегнулся за борт, но смог лишь сплюнуть желчью, которая обожгла ему горло. Воды больше нет, и теперь Арен боялся даже подходить к Ястреба. Юноша прилег: несмотря на жару, он дрожал всем телом. Вокруг стояла мертвенная тишина. Нестерпимо сияло солнце. Прячась от яркого света, Арен прикрыл глаза рукой.



Они стояли в лодке рядом с ним. Их было трое. Стройные, с горделивой осанкой и большими выразительными глазами, они были похожи на причудливых цапель или журавлей. Их языка Арен не понимал. Голоса были тонкими, птичьими. Один из незнакомцев наклонился над юношей и поднес к его губам черную флягу - то была вода! Арен пил жадно, отдувался, захлебывался и снова жадно пил, пока не осушил флягу до дна. Следовательно наконец огляделся и попытался встать на ноги, тревожно спрашивая:
- А где, где он?
В лодке с арене были только эти трое - причудливые хрупкие создания. Они растерянно смотрели на юношу, не понимая, чего он хочет.
- Еще один человек, мой друг, - прохрипел Арен; у него ужасно болело горло, а к тому же, он едва обращал распухшим языком.
Один из незнакомцев, видимо, понял, что именно беспокоит юноши, и положив легкую ладонь арене в плечо, второй рукой показал куда-то вдаль.
- Там, - пояснил он, пытаясь успокоить парня.
Арен посмотрел туда и обалдел: их лодка со всех сторон окружало множество плотов - они бойко роились вокруг, и их было так много, что казалось, будто бы кружит опавшие листья на глади какого тихого пруда. Плоты были низенькими, посередине каждого из них стояли одна или две хатчину, а на некоторых плотах были даже мачты. Плоты мягко покачивались на волнах, которые поднимала мощная хай тек. Полосы воды между плотами сияли серебром, а в заходящем небе клубились пышные темно-сиреневые и золотистые грозовые тучи.
- Там, - повторил человечек, показывая на огромный плот, который качался на воде рядом с Свитозором.
- Он жив?
Все опять недоуменно уставились на Арена. Наконец один догадался:
- Живой. Он жив.

Услышав это, Арен не сдержался и зарыдал. Тогда кто-то из незнакомцев взял его за руку и повел на тот плот, к которому был крепко привязан Свитозор. Этот плот был таким большим и крепким, что даже не пошатнулся, когда они перебрались на него. Между один из здешних жителей, перегнувшись через край, тяжелой острогой с лишним, сделанным из зуба китовой акулы, подцепил и подтянул ближе еще один, соседний, плот. Они перепрыгнули на него, и Арен оказался перед убогой хижиной с рогожных стенами.
- Ложись, - сказали ему, и больше Арен ничего не помнил.
Потом он лежал и смотрел на грубо сплетенный зеленую кровлю, сквозь которую пробивались крошечные лучики света. Ему показалось, что он оказался в яблоневых садах Семермина вблизи Берилл, где обычно проводят лето принцы Енладу, и лежит среди густой травы, глядя в небо сквозь озаренное солнцем яблоневый ветки.