Потопил . Ему, правда, очень сильная

- Потопил ... Ему, правда, очень сильная и страшная буря помогла ...
- Так-так ... Буря, говоришь? Так она могла и без Недайборща расправиться с целым флотом, - как ты считаешь?
- Могла бы ... Я тоже так думаю ...
- Ну, решил, какой ход делать против меня?
- А вот ... - и Андрей пошел конем, открывая скрытый шах.
- Теперь мне надо думать ... Но пока я буду думать, расскажи мне, за что стражник Сондецкий тебя в темницу сажал, а потом мне цидулу писал? Ты что - действительно ребелиянт?
- Если всевозможные Сондецкий и Калиновские будут издеваться над народом и презирать наши права, я еще и не такое скажу!
- Что же ты скажешь?

- Ваша королевская милость не заметила скрытого шаха?
- Моя королевская милость заметила шах и думает, куда спрятаться ... Но мою королевскую милость беспокоит твое желание оторвать Украину от Речи Посполитой. Тебе плохо жить в дружбе с поляками?

- Ваше королевское милость, так дружбы же нет! Есть желание сделать нас поляками и католиками - это и считается дружбой, единством, верностью! .. Но Бог создал нас такими, а вас - другими ...

- Я и сам не поляк, - вздохнул Сигизмунд. - Поэтому и вижу, что моей стране грозит большая беда. Распад грозит ей. Будьте хоть вы умными и терпеливыми, если поляки не такие умные и не такие терпеливые ...
- Мы и так терпеливы, ваше королевское милость ... Вам - шах!

КНИГА ВТОРАЯ
Прыжок через Ор-Капу

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Сегодня смертно месяц пах,
Туман кроваво чах ...

Счастлив тот, кто в битве пал
От первого меча.

Счастлив тот, кого забыл
Неправ божий гнев,
Кого на горе и позор Он жить не оставил.

Счастливые - кто в зелень пырея
Коню упал к ногам
И поражу радость в этом бою

Увидеть не успел! ..

Глава первая, которая познакомит любознательного чительника с некоторыми мыслями гетмана Михаила Дорошенко и его верного воина Андрея Закривидорогы ...
- И все же богу богово, кесарю кесарево, Шаги-новые Шагинове, а нам наше! ..
Так сказал сам себе гетман Михаил Дорошенко.
Великий, могучий, тяжелый, как степная каменная баба, сидел он в седле своего белого коня Снежка, словно сросся с ним.
Зеленые степи закатились за горизонт, катились и катились все южнее и южнее, и дороги было не видно, она только в момент пидкочувалася под снежком копыта, но конь, хоть и не смотрел вниз, чувствовал ее. Гетманском коню надо не вниз смотреть, а на горизонт и за горизонт, а все остальное пусть же стелется под ноги.
Бахмат Урхан, на котором сидел Андрей Закривидорога, очевидно, чувствовал, ело чуть впереди и сбоку бежит не простой, а гетманский лошадь. Он это видел глазом, слышал.

А потому и не спешил выбегать вперед, зная, что хозяин не даст этого сделать.

Лицо гетмана было задумано, черные широкие брови, как крылья невиданной птицы, поднялись над глазами, густые усы торчали в разные стороны. Только бритые щеки отдавали все же синизною. А глаза были светлые - серо-карувати, в зависимости от душевного состояния гетмана. Когда сердился - темнели, когда задумывался - темнели тоже. А когда веселился или выступал перед обществом - тогда они светлели, яснее, сияли блеском и теплотой.
Голос был - словно каменный. Низкий, тяжелый, громкий. Казалось, что, имея такой голос, песни не споешь, однако любил гетман попеть с обществом, только брал на октаву ниже, чем все.
- И все же, - повторил он опять, - богу богово, кесарю кесарево, Шагин Шагинове, а нам-таки наше! ..

И снова - повторил, но не обернулся.