Народ окружил цыгана и медведя, толпится

Народ окружил цыгана и медведя, толпится тесно и весело, никаких тебе церемоний. А между людом цыганята туда-сюда вьюняться, карманы Дядькивский и Мазух титкивськи понемногу и непомитненько випотро-шують, а дядям и тетям смешно-смешно, аж щекотно где-то внутри! Как вдруг некая женщина, застукав в сокровенном своем месте чужую черноволосую руку, как закричит: Грабят! - И хвать вдогонку тую руку, а то уже не рука, а нечто иное, и не цыганята, а келаря соседнего собора, - а цыганенок уже продерлося сквозь частокол людских ног и вынырнуло перед этим подслеповатым-недобачливим вором игл, а тот хотел схватить малого за кудрявых волос, а булка из рук выпала и покатилась по земле - как раз к медведю! А то ту булку хап в лапы - и в пасть свою красную и вонючие-горячую - там и захрустела она вместе с крадеными иглами на зубах медвежьих!
- Караул! - Хотел было крикнуть бедный вор игл, и что уже кричать - то себя выдашь! А как цыгане узнают, что ты их медведю такое лакомство подсунул, то прибьют тебя на людях - и никто не заступится; каждый-то видел, что именно ты подбросил булку с иглами бедной твари!

Медведь проглотил булку, облизнулся, немного непонимающими глазами посмотрел на подслеповатого-недобачливого, а то, как цыганенок, ужом-ужом полез к людям, все дальше и дальше от этого места, чтобы никто его не заметил! ..
А медведь, не слушая уже музыки, стал на четыре лапы и начал как-то вопросительно смотреть на людей, словно спрашивая у них, кто это с ним дал ему эту булку с чем-то таким колючим, от чего ему першит в горле и больно в животе ...
- Давай-давай! - Восклицал цыган, пытаясь поднять своего артиста на две ноги, - но то подниматься не хотел и все прислушивался к происходящему в его нутре ...
Ну, пока еще там дойдет до трагедий с медведем, - а вторая трагедия происходит возле кабака: дерутся переяславские парни с пидварськимы. Подварки - рядом, за Трубежом. И вечно вот дерутся между собой пидвар-ские с переяславскими.Зимой - аа лмзду, а летом - на базаре. И так же беспощадно, и так же упорно! .. Несколько стражников налетело - и пошли гулять нагайки на спинах и тех, и тех! А кто не успел убежать или, не дай Бог, еще и огрызаться взялся против стражников, то тех тут же хапонулы - и потащили в хурдигу: пусть успокоятся в погребе, а завтра разберутся с ними и сдерут по хорошем штрафу, чтобы не нарушали порядка в славном городе на базаре! ..

Успокоили переяславских и пидварських бойцов - кровь на песке только краснела, потому бились же, чтобы обязательно уха потекла из носа, изо рта, если не из ушей, - вдруг выкатилось несколько мужчин из кабака, а за ними - трактирщики краснорожие: а куда бежите, не заплатив? Эй, где там коронные стражники? Ну, тут уж у пьяниц и какие деньги нашлись, а кто тут же шапку взялся закладывать за выпитое, а второй сел сапоги еще неплохие снимать ...

Старый Омелько Ципурина вынес на базар продавать выкованную им оружие: сабли, ножи, мечи, ятаганы. Все это было словно не наше, а турецкое, персидское, а то и еще с далеких краев. Переяславские кузнецы и оружейники могли выковать любое оружие, на любой манер и на любой вкус. И часто оружие их была лучше той, что казаки получали в боях с турками, - знали-то переяславцы тайну прочной стали, что не уступала сталью дамасской.