Пейзаж в водном зеркале изменился Арена

Пейзаж в водном зеркале изменился: Арена показалось, что он, все еще оставаясь птицей, залетел в лес и сел среди веток, глядя на залитые солнцем пастбища, которые сбегали по склону горы. А над его головой возвышалась покрытая вечными снегами вершина, и к ней вела крутая извилистая тропинка, и золотистые солнечные зайчики пробивались через густую листву ...
- Нигде в мире нет такой тишины, как в этих лесах, - угрюмо сказал Ястреб.
Изображение затуманилось, поблекло и исчезло, только слепящий диск полуденного солнца мерцал в воде, налитой в ковшик .

- Туда ... - сказал Ястреб, несмотря на Арена странным, чуть насмешливым взглядом, - туда - если я сам еще смогу когда-нибудь вернуться - за мной не сможешь пойти даже ты.



Впереди показался на горизонте остров с низкими берегами. В полуденном мареве он казался голубым, словно облачко тумана.
- Это Селидор? - Спросил Арен, и его сердце бешено заколотилось, но волшебник ответил: Думаю, что это Обь ... Или Есаж. Мы не преодолели еще и половины пути, парень!
За ночь они проплыли от одного острова к другому, но огней на берегу не увидели, зато в воздухе ужасно воняло дымом - Арен закашлялся, опрометчиво вдохнув полной грудью. Когда начало светать, путешествии бросили взгляд на остров Есаж, который уже остался за кормой Свитозора, и ужаснулись: земля была выжжена дотла, и над пустынным черным пепелищем курился синеватый дым.

- Они сожгли свои поля, - сказал Арен.
- Да. И села. Я этот запах знаю ...

- Разве здесь, на Западе, живут дикари?
Ястреб отрицательно покачал головой.
- Да нет, обычные люди. Земледельцы, ремесленники ...
Арен не сводил глаз с черной опошленный земли, из страшных обугленных деревьев в садах ... Юноша нахмурился.
- Какой вред нанесли им эти деревья? - Гневно сказал Арен. - Неужели за собственные ошибки человек должен наказывать траву? Нет, это дикари, если они сжигают свои сады и поля, вступив в войну с другими людьми.
- Ими никто не управляет, - объяснил Ястреб. - У них нет настоящего короля, а все, кто мог бы стать обладателем, мудрецы и чародеи, самоустранились от общественной жизни и роются в собственных душах, ища тропу, по которой можно невредимым пройти через потусторонний мир и обрести вечную жизнь. Так было на Юге, да и здесь, как мне кажется, дела обстоят не лучше.
- И во всем этом виноват один-единственный человек - тот человек, о котором говорил дракон? Да нет, это же просто невероятно!

- Почему же нет? Если бы у Земноморья появился настоящий Король, то он был бы единственным обладателем. И сам правил бы всеми островами. Человек одинаково легко способна разрушать, как и властвовать. Она может быть либо Великим Королем, или Великим Разрушителем.
И снова в его голосе прозвучал ли смех, то вызов.
Арен вскипел:
- Любой король имеет слуг, воинов, послов, советников и другую челядь. Благодаря им он властвует. А где же свита этого ... короля-разрушителя?
- В наших душах, парень. В наших душах. Это там затаился предатель. Это твое я взывает: Я хочу жить! Пусть мир страдает, пусть даже истлеет живьем, только бы я оставался живым! Этот маленький предатель - наше жалкое я - прозябает в темноте нашей души, словно паук в уголке сундука. Все мы слышим его голос. Но лишь немногим удается его понимать. Разве что мудрецам и певцам - то есть тем, кто имеет творческую душу. А еще - героям, которые стремятся всегда быть собой. Умение всегда оставаться собой - вещь исключительная и ценная, это великий дар. Но быть самим собой вечно - разве не в этом заключается подлинное величие?

Арен посмотрел Ястребов прямо в глаза:
- Ты хочешь сказать, что вечная жизнь ничего не стоит.